Настоящий человек Алексей Аляпаак | Журнал Дагестан

Настоящий человек Алексей Аляпаак

Дата публикации: 31.03.2024

Гаджиев Марат

«Порт-Петровские Ассамблеи — 2024» Культура

В столице Дагестана стартовал XVII Международный музыкальный фестиваль «Порт-Петровские...

17 часов назад

Весенние звёзды. Глава из повести Литература

Музафер ДзасоховНародный поэт Осетии, прозаик, переводчик, публицист, лауреат Государственной премии им. К....

17 часов назад

Летопись героических дней История

Республика готовится встретить очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. В преддверии...

5 дней назад

«Я та, что к солнцу поднялась!» Изобразительное искусство

Юбилейная ретроспективная выставка, посвященная 120-летию со дня рождения известной русской, иранской и...

5 дней назад

Мы зашли в «штабную» монгольского типа юрту. Напротив входа в походном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, коротко стриженный, в зелёной футболке с эмблемой «Кочевника».

Сегодня выходной в этнопарке, и у Алексея было явно расслабленное состояние. После рукопожатия он предложил горячий чай, и мы немного пообщались. До входа в юрту я не знал, что встречусь с человеком с Чукотки. Вы можете представить, какие вопросы могли быть у жителя крайнего Юга к представителю Крайнего Севера? Чаепитие удачно заполнило возникающие в нашем разговоре паузы. Когда мы простились, я ощутил радость от

встречи с «настоящим человеком».

— Меня зовут Алексей Аляпаак. В парке я в основном помогаю по хозяйству, участвую в строительстве и выступаю в составе нашего традиционного чукотского ансамбля «Кочевник».

Слева направо Марат Гаджиев, Алексей Аляпаак, Георгий Арустамьян

У нас собраны разные конструкции юрт. Чуть дальше расположен тюркский двор и северное стойбище. А это территория монгольского двора. Вот эта — шестёрка (диаметр 6 метров. — М. Г.) — монголо-бурятская юрта. У таких юрт утепление делается из войлока. А на севере для яранг или чумов используют шкуры. Сейчас, понятно, используют брезент, более современный материал. За шкурой ухаживать надо, да и волокита такая. А брезент проще и легче.
Для перекрытия верхнего отверстия сейчас используют поликарбонат, а раньше дыра закрывалась войлоком. На «юрте-кассе» у нас вырезаны окошки, чтобы билеты продавать. А в классической юрте прорезь делалась только под двери. Вот если пойдёте вниз к кемпингу, там уже более современные юрты. Можно сказать, помесь монгольской юрты и казахской.

Взяли лучшее от той и другой.

Я не смогу вам подробно рассказать про эту конструкцию. В этнопарке есть ребята, которые ездили в Монголию, изучали. И Аня, супруга Георгия, может рассказать. Но раз её сейчас с вами нет, то покажу я.

У юрты есть ханы или кереге — такая решётка из реек, которая образует стены. Вот эти жерди, которые формируют купол — уук или уык. Тооно (если речь идёт о конструктивном элементе купола монгольской юрты. В центрально-азиатских юртах — шанырак или тундук. Они изготавливаются из стволов ивы) — это круг на вершине купола, где скрепляются жерди. Дым от печки выходит через решётчатое отверстие в центре купола. У нас дровяная печка с трубой, как видите.

Мой народ называет себя луораветлан, что в переводе означает «настоящие люди». Ну, правда — настоящие! Кто в таких условиях выживет? У Задорнова, по-моему, было: «Когда начнётся Третья мировая война, то выживут только тараканы, крысы и чукчи». И ненцы тоже называют себя «настоящими». А тундровые чукчи называют себя чаучу («олений человек»). Видимо, название «чукча» пошло от русских купцов.

Ну, и анекдоты пошли, конечно, и песня, что «чукча в чуме ждёт рассвета». На самом деле у чукчей никогда не было чума. Если бы даже чум стоял, его бы ветром сдуло на фиг. А вот яранга — традиционное чукотское жилище — имеет конусообразную форму и чем-то похожа на монгольскую юрту. Она устанавливается входом на восток, откуда появляется солнце. Ярангу зимой покрывают оленьими шкурами с длинной шерстью, а летом — со стриженной. Внутри есть полог, на котором люди спят. Такое жилище используется, в первую очередь, как укрытие от сильных ветров. Оно должно быстро разбираться, потому что оленеводы — это всё-таки кочующий народ. Куда олени — туда и человек.

Кафе «Хан-юрта»

Береговые жители издревле занимаются морским зверобойным промыслом. Понятно, если ты находишься вблизи моря, то не едешь на охоту за зайцами и куропатками. Я как раз родом из Лорино («найденное сокровище». —М. А.) — китобойной столицы. К нам часто приезжают телевизионщики с федеральных каналов, а в последнее время и блогеры.

Тем, кто хочет увидеть своими глазами настоящую жизнь Чукотки, предлагают одно из двух: либо к береговым чукчам ехать, либо к оленеводам в тундру.

У нас до сих пор катаются на собачьих упряжках, а весной проходят соревнования «Надежда». Каюры с разных сёл состязаются между собой в гонках. В конце июля — начале августа у прибрежных чукчей проходит регата на кожаных байдарах «Берингия».

Алексей Аляпаак поёт в чукотском ансамбле

Основное занятие мужчин — пасти оленей и охотиться. А женщина — хозяйка яранги. На ней еда, шитьё одежды, ну, всё в таком духе.

Охота на китов для чукчей и других северных народов — это древний обычай. Она разрешена, поскольку речь идёт о самом существовании людей. Когда установили советскую власть, то нам запретили охоту на китов. А в 90-х годах, когда страна развалилась, этой охотой мы только и выживали. Молодые стали подходить к старикам и просить: «Научите». И те вспоминали и учили — от А до Я.

Совсем недавно получили очередную квоту и неделю назад (в конце ноября. — М. Г.) добыли гренландского кита. Для каждой семьи свой пай, и у всех есть свой сарайчик для хранения — место на леднике. Шкура, мясо, кости, жир — всё идёт в дело. Но продавать ничего нельзя, только для личного использования.

Как издревле дружили и торговали береговые и тундровые жители? Обязательно приезжали и торговались (обменивались) между собой: «Ты мне дай шкуры песцов, а я тебе шкуры нерпы». Вот эту подошву нашей обуви называют вахтака. Её делают из морского котика, и она не промокает (Алексей показал лежащую у ханов обувь). Ну, брали там жён,

Алексей Аляпаак поёт в чукотском ансамбле по договорённости. Я ведь по отцу Еремеев, но так как считался незаконно рождённым сыном, ношу дедушкину фамилию — Аляпаак.

В старину у чукчей не было фамилий. У человека по имени Вуквутагин, что переводится как «большой камень», было ещё второе имя, данное при рождении, чтобы уберечь от злых духов. Мы же язычники были. В XX веке, когда стали выдаваться документы, паспорта, имена записывали, как фамилии. Скажем, Василий Вуквутагин — типа Вася Пупкин. Наверно, и в Дагестане нечто подобное происходило.

Что касается истории моих предков, то чукчи 150 лет воевали с казаками и не были никем завоеваны. На самом деле мой народ очень воинственный! Жён крали. Сейчас на родине около пятнадцати тысяч чукчей и где-то пять тысяч по всей России.

При советской власти на Чукотке запрещали разговаривать на родном языке. Сейчас всё возрождается потихонечку. Тяжело, но стараются приучать молодёжь. Важно, чтобы она оставалась в родных местах. На стойбищах в тундре оленеводы разговаривают на родном языке. И обучение происходит прямо на месте.

SAMSUNG CAMERA PICTURES

В советское время у оленеводов и зверобоев детей забирали в школы-интернаты, которые открывали в крупных посёлках. Возили нас туда на оленьих упряжках. В таких посёлках на административных должностях работали в основном русские «дядьки и тётьки».

(Смеётся.) Со всех уголков Советского Союза приезжали за «северным рублём». Работали учителями, врачами, пограничниками. Я помню, малым был, влюбился в молдаванку. Из Дагестана у нас было много специалистов. Директор нашей средней школы, табасаранец Халид Исаевич Селимов, преподавал информатику. И он до сих пор работает, кстати.

А потом наступили 90-е, и люди стали уезжать… При Абрамовиче была такая программа, по которой оплачивали жильё-бытьё и предоставляли работу в отдалённых регионах России. Почему до сих пор боготворят «Абрамовича – Ясно Солнышко»? Потому что стали жить, а не выживать. Сейчас это время вспоминают с хорошей ностальгией.

Георгий Арустамьян:

— В Москве, на Авиамоторной, есть Музей кочевых культур Константина Куксина. Осенью туда приезжал Владимир Пуя, чукотский оленевод, кинорежиссёр, фотохудожник. И он рассказывал (это к разговору о языках и традициях): «Мы на оленях передвигаемся, а молодёжь — на «буранах». Так, действительно, удобно и быстро. Спрашиваем у местных ребят: если завтра ваш вездеход сломается или бензин не завезут?.. Конечно, они используют дешёвое топливо и не думают об этом. А мы всё по старинке».

Беседовал Марат Гаджиев

P. S. На сайте Лоринской школы Чукотского района Чукотской автономной области я нашёл несколько фамилий учителей, которые, скорее всего, связаны с Дагестаном: Гаджимагомедова Минаят Нурудиновна — учитель английского языка; Гаджимагомедов Надир Эскерович — учитель физкультуры; Гаджиагаев Тагир Гаджиагаевич — педагог-организатор ОБЖ.

Фото автора, Георгия Арустамьяна, Алексея Аляпаака, Марии Тимофеевой

Заглавное фото: Охота на кита в Беринговом море dzen.ru/sledoputnyj