Как живой | Журнал Дагестан

Как живой

Дата публикации: 01.04.2024

Гаджимурад Раджабов

«Порт-Петровские Ассамблеи — 2024» Культура

В столице Дагестана стартовал XVII Международный музыкальный фестиваль «Порт-Петровские...

17 часов назад

Весенние звёзды. Глава из повести Литература

Музафер ДзасоховНародный поэт Осетии, прозаик, переводчик, публицист, лауреат Государственной премии им. К....

17 часов назад

Летопись героических дней История

Республика готовится встретить очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. В преддверии...

5 дней назад

«Я та, что к солнцу поднялась!» Изобразительное искусство

Юбилейная ретроспективная выставка, посвященная 120-летию со дня рождения известной русской, иранской и...

5 дней назад

Это было пять лет назад. С каким-то вопросом я собирался обратиться в Министерство печати и информации РД (сейчас Агентство. — Ред.) и спустился на второй этаж Дома печати. Хотя работал в том же здании на восьмом этаже, но на втором был впервые.
Меня удивила и обрадовала замечательная выставка фотохудожника Камиля Чутуева в коридорах ведомства. Я сразу понял, что это его работы. Но радости моей не было предела, когда на одной из фотографий увидел хорошо знакомого мне кузнеца.
С Камилём Чутуевым я познакомился лет двадцать назад, когда работал директором школы в родном селе. С журналистом Магомедом Рабадановым они часто приезжали в наш район и ездили по сёлам: фотографировали стариков в национальной одежде, развалины аулов, одним словом, всё то, что им нравилось в наших горах. Вечерами возвращались они в Дибгаши, где жила старая мать Магомеда. Но иногда приходилось путешественникам оставаться ночевать в некоторых сёлах. В селении Бускри у них было много приятелей и кунаков. Камиль показывал мне документ с печатью администрации Бускри, где говорилось, что он является почётным гражданином этого селения.
Помню, однажды утром друзья появились в нашей школе. Камиль попросил: «Выбери из учениц старших классов 5 красавиц. Я хочу их сфотографировать». Минут черездесять самые красивые ученицы нашей школы попали в объектив самого талантливого фотохудожника Дагестана. Только меня удивило, что он сделал лишь один общий снимок учениц. В ответ на моё недоумение Камиль сказал, что не нашёл для съёмок красивый «портрет». «На большой перемене я соберу всех девочек в один большой класс, и ты сможешь выбрать “фотомодель” сам», — говорю я ему.

После второго урока на перемене Камиль говорит мне: «Устраивать смотрины нет необходимости. Я уже выбрал красавицу и сфотографировал её». «Покажи мне её», — попросил я. Мне очень хотелось узнать, кого же он выбрал. Камиль показывает мне высокую рыжую девочку, стоящую в стороне от подруг. Её полные красные щёки были в веснушках. «Нет! — решил я. — Для меня она не образец горской красоты». Здесь наши с Камилём мнения разошлись…

Мне нравятся работы Камиля Чутуева. Остановился я в коридоре возле фотографии, на которой запечатлён знакомый кузнец из селения Харбук — родины оружейных мастеров.

В 1945 году шестнадцатилетний Бурагим приехал к своей старшей сестре в село Калкни, где её муж Алихангаджи работал кузнецом. Бурагим быстро выучился у зятя кузнечному делу и остался здесь жить. Парень стал самым известным мастером-кузнецом в муиринских сёлах Дахадаевского района.

Много работы было у нашего кузнеца. К весеннему и осеннему севу он готовил весь сельхозинвентарь колхоза имени Кирова (в него входили хозяйства селений Дибгаши, Ираки и Калкни). И ещё он подковывал всех лошадей в округе.

Бурагим выполнял и частные заказы: выковывал молотки, косы и серпы. Для тех, кто строит новые дома в горах, нужны инструменты, которыми рубят и тешут камень, и все жители окрестных сёл обращались именно к нашему кузнецу.

Ещё надо сказать, что мастер был известным хлебосолом. Всех, кто бы ни приезжал к нему издалека, он приглашал на обед. Бурагим за свою работу брал очень мало, а иногда не брал ни копейки. Кузница его всегда была полна народу — там калкнинцы проводили всё свое свободное время.

Я вспомнил отрывок «Две кузницы» из поэмы А. Твардовского «За далью — даль». Там есть такие строчки:

На малой той частице света
Была она для всех вокруг
Тогдашним клубом и газетой,
И академией наук.

Не ошибусь, если скажу, что почти такой же была и наша кузница. Какие только вопросы не поднимались там! Мой отец, работавший старшим чабаном колхозных отар, в каждый свой приезд домой посылал меня к кузнецу за подковами для лошадей и гвоздями к ним. Бурагим сам подковывал коня, на котором я приезжал.

Кузнец Бурагим из Калкни .2007 г.

Потом, когда я строил дом, заказывал у него зубила по камню, железные клинья и молотки, без которых не подготовишь камень для нового дома. Когда мне было за сорок, я ходил к мастеру просто так, чтобы посидеть и поговорить с хорошим человеком.

Он был на самом деле замечательный: общительный, безобидный и добрый. Один его приятель, учитель физкультуры в соседнем селе, однажды рассказал мне интересный случай из жизни Бурагима.

* * *

— Это случилось в девяностые годы, когда учителя не могли получать зарплату вовремя. Тогда руководители школ часто ездили в район за зарплатой. Вот однажды наш директор тоже поехал в район на попутном

грузовике. Как и всем другим, ему в тот день зарплату не дали, и он возвращался домой пешком, с пустыми карманами. На полпути ему пришла такая мысль: «Может, у кого-нибудь занять деньги до получки. Есть же люди, у которых деньги бывают всегда. Например, кузнец из соседнего селения Бурагим. Независимо от того, дадут зарплату или не дадут, деньги у него всегда водятся».

И вот на развилке он свернул в соседнее село. Зашёл в кузницу и занял у Бурагима крупную сумму денег, пообещав вернуть, как только получит зарплату.

Прошёл год, прошли два и три — не возвращает директор деньги кузнецу. И тогда Бурагим попросил меня напомнить ему о долге. Что я и сделал на следующий день утром, как только пришёл на работу.

«А зачем ему деньги? Его дети все хорошо устроены и живут сами по себе», — резко бросает мне в лицо должник нашего кузнеца. Когда же я передал кузнецу эти слова, он сказал: «И действительно, зачем мне деньги? Может быть, они ему нужнее». Меня удивили оба ответа: и того, кто взял деньги, и того, кто дал их. «Нет, — думаю. — Я накажу чёрного должника». И решил сыграть с директором злую шутку.

У меня дома было старое демисезонное пальто, точно такое, какое тогда носил наш кузнец. Да и рост у меня почти такой же, как рост кузнеца. Вот в один холодный осенний день я надел своё видавшее виды пальто и рано утром пошёл в школу, хотя уроки мои обычно бывают пятыми и шестыми. Стою во дворе школы спиной к дороге, по которой должен прийти наш директор. Давно прозвучал звонок на первый урок, начался второй, третий и четвёртый, а директора всё нет. Так и не пришёл наш «герой» в тот день на работу. Оказывается, он давно заметил поджидавшего его «кузнеца» в знакомом пальто. Ждал, пока тот уйдёт, да так и не дождался.

* * *

Вот такой был этот человек, наш кузнец. С тех пор, как его не стало, прошло ровно десять лет. Но я увидел Бурагима на фотографии Камиля Чутуева — как живого. Могу представить себе и описать, как создавался этот шедевр фотоискусства.

В тот день кузнец сидел один в тёмной кузнице. Раздался стук в дверь, и Бурагим обернулся к ней, чтобы узнать, кто к нему пришёл. Огонь под кузнечными мехами и на железке, что лежала на наковальне, осветил

лицо кузнеца. В правой руке мастера большой молоток, рядом молоток поменьше. Лицо его выражает некоторое удивление, поскольку этого гостя он видит впервые…

Тогда в коридоре министерства фото Камиля Чутуева мигом унесло меня в те годы, когда верхом на коне я, ученик начальных классов, ездил в соседнее село к кузнецу. Когда я открывал дверь в кузницу, Бурагим вот так же оборачивался и очень ласково говорил: «Это ты, Мурад? Знаю, что тебя отец послал за подковами и гвоздями к ним. Привяжи лошадь к плетню и заходи, потом мы её подкуём». Именно с такими словами обращался ко мне живой кузнец. Но с фотографии он смотрел на меня совсем по-другому. Как?

Фото Камиля Чутуева