Зима тревоги нашей

Текст подготовлен по публикациям 1940-1941 гг. в газете «Дагестанская правда»

Старый, как предновогодняя ночь, сухонький дворник проскрипел по подмерзшему снегу, волоча за собой полупустой мешок с песком, тихонько крякнул и опустился на табуретку у входа в подъезд. Было удивительно тихо, за всю ночь мимо его поста похмельно проковылял всего один неясный широкий силуэт, который, пуская клубы пара, поздравил старика «С нвм гдм».

Иногда из-за угла вылетал махачкалинский ветер и раскачивал одинокую лампу над головой дворника. Тогда свет начинал скользить по снегу, выхватывал потемневшие от холода стены, сверкающую ледяную пыльцу и широкомордого черного кота, который сверлил жадным взглядом свёрток, торчавший из кармана дворникова ватника. Старик смотрел в застывшее от мороза небо и вспоминал, что такими же спокойными бывали ночи тогда, ещё до революции, когда мама брала его с собой в церковь, где взрослые пели грустные песни, а в проеме розеточного окна под колокольней сидели нахохлившиеся от холода птицы.

Старик вздохнул, вытащил из кармана сверток, расправил обернутую вокруг нехитрого ужина газету и пробежал взглядом отсыревшие страницы. «Война в Европе», «Англо-германская война». Всё это было далеко от притихшей новогодней Махачкалы, но всё же где-то вверху живота становилось от этих новостей неприятно, как если выпьешь холодной воды натощак. Дворник передернул плечами, встал и принялся топать на месте, чтобы согреться. Ветер внезапно рванул лампу сильнее, чем обычно, и желтоватый свет коротко лизнул стенд с афишами. Дворник нахмурился и подошёл поближе. Среди афиш кинотеатров, приглашений на «Ёлку» и рабочих объявлений висело, почти полностью залепленное снегом, сообщение о предстоящей учебной воздушной тревоге. Старик аккуратно постучал по стенду, потом ещё раз, сильнее, и только на третий раз снег посыпался на землю, потянув за собой большой кусок промерзшего ватмана. Ветер качнул лампу ещё раз. Дворник чертыхнулся и поковылял обратно к своей табуретке. На стенде вместо сообщения об учебной воздушной тревоге чернела только «ТРЕВОГА».

Январь

Год начинается с радостного стихотворного тоста лезгинского поэта Тагира Хрюгского:

«...Мы – поём!.. В наших песнях веселых

И победы, и радость звенят.

В городах и зажиточных селах

Всюду празднично ёлки горят...

Новый год! Он пришёл, весь сверкая,

Молодой, как и мы, — новый год...

Первый тост за вождя поднимает

В эту полночь советский народ!» [1, 01.01].

И с ёлки маленького Игоря Рихтера из махачкалинского детского сада № 6:

«Как только зима придет, мама мне ёлку делает. Весело, когда ёлка… но мне вот что не нравится. Мама покрасила орехи и каждый год их вешает на ёлку и ещё наверх звезду. Я хочу не так.

Я хочу: чтоб звезда была настоящая, как у нас, в пять концов. Орехов совсем не надо. А надо, чтоб на ёлке были самолеты, броневики, винтовки, пулемёты и пушки. И чтоб потом можно было играть в Красную Армию» [1,01.01].

Хизгил Авшалумов вновь напоминает, что до революции у горцев не было письменности и сетует на отсутствие большевистской литературной критики, а в Ахтах заканчивают капитальный ремонт местной электростанции [3, 04.01].

Между тем в Гергебиле проблемы с антирелигиозной работой:

«…мы вошли в 7-й класс гергебильской неполной средней школы. В небольшой комнате за партами сидело 20 учащихся. Увидев нас, девочки надвинули на лоб платки, поверх которых ещё были большие грязные простыни.

— Что это на головах у учениц? — спросили мы у преподавателя.

— Сверху «мучи», а внизу — «чохту», — ответил учитель.

— Зачем они их носят?

— Такой здесь старый обычай…

… Учительница тов. Е. Бердиева рассказывает:

— В дни уразы отдельные ребята похудели, заметно понизилась активность учащихся, ребята не могли отвечать на самые простые вопросы…» [3, 04.01].

В Акуша — районная конференция союза воинствующих безбожников, на которой было 40 делегатов. «За отчетный период на антирелигиозные темы прочитано 139 лекций, на которых присутствовало 3450 человек» [6, 08.01].

В Дагестанском сельхозинституте студент Голодрыга напал с ножом на студента Петрушенко. Голодрыгу осудили и исключили. В том же сельхозинституте (вероятно, в соседнем кабинете) студент Козлов под руководством доцента Павлова выращивал цветную капусту и зелёный лук [6, 08.01].

В Даггостеатре идёт постановка «Разбойников» Шиллера, в кинотеатре «Комсомолец» — звуковая кинопоэма «Аэроград», а в «Темпе» заканчивается прокат фильма «Брат героя».

В «плоскостных районах Дагестана» за декабрь уничтожено 78 волков. За убитого взрослого волка выплачивается премия 150 рублей, а за волчонка 50 рублей и 150 гр. картечи [7, 09.01].

Под заголовком «Весёлая война» статья о том, как дагестанские школьники увлечены военными играми.

«…все юнармейцы с обеих сторон проявляли удивительную жизнеспособность. Несмотря на «пулеметные очереди», никто упорно не желал умирать или получать ранения. Совсем маленький веснушчатый парнишка под конец потерял даже терпение, он положил винтовку и с нескрываемой досадой закричал своему «противнику» высоким дискантом:

— Как не стыдно?! Я тебя уже три раза убил! А ты не падаешь!..

… В течение нескольких часов юноши и девушки с увлечением и огромным интересом изучали на практике военную стратегию и тактику. Учились самому главному, как в грядущих боях защищать от врагов свою дорогую родину» [8, 10.01].

Спецкорреспондент Ал. Шмонин рассказывает о строительстве дороги от Ферегского рудника до минерального источника Рычал-Су:

«…колхозники работали с упоением, увлеченные творческим трудовым порывом. Нередко отказываясь от отдыха, они целыми днями не выпускали из рук лопат и кирок <…> колхозник Шихали Исмаилов простудился во время снежной пурги. У него был жар, сильно болела голова. Но он категорически отказался ложиться в постель.

— Что вы, разве сейчас можно лежать, — говорил Исмаилов, — когда весь народ строит дорогу…

Преодолевая недуг, до последних дней Шихали Исмаилов строил дорогу» [10, 12.01].

Будем надеяться, что Шихали Исмаилов строил дорогу не до своих последних дней.

Преподаватель музыкального училища Н. Марценко считает, что в городском саду не хватает симфонического оркестра: «Трудящиеся массы культурно растут и не могут удовлетворяться тем, что в махачкалинском саду играет лишь духовой оркестр и то для танцев. Необходима настоящая музыка по образцу передовых городов» [19, 24.01].

Немного о вечном. На страницах «Дагправды» фельетон о затоплении улиц Махачкалы после дождей:

«… Иду я в надежде найти место, где можно было бы перейти улицу. И моим глазам разные картины представляются. Вот девочка вместе с хлебом поплыла по воде. С трудом поднялась. Плачет, ищет хлеб. Из-за угла вывернулась машина и бух в воду, а вода от неё в сторону, волнами, как от быстроходного катера. Доехала машина до меня и стала. Народ бросился к ней.

— Почему?

А граждане использовали машину как переходной мост. Лезут, торопятся. Я тоже хотел лезть, но вспомнил свое служебное положение и решил, что неудобно. А шофер кричит: «У меня срочный груз для больницы, слазьте». A граждане и слушать это не хотят, лезут и тоже ругаются» [21, 26.01].

Вернёмся в декабрь 1940 года. Станция Тарки. Одноэтажное каменное здание вокзала курится в стылый воздух печной проседью, окна его светят тусклым, желтоватым, как расплавленный сахар, светом. Едкий угольный дым черного паровоза съедает облачка пара, вылетающие изо рта у немногочисленных пассажиров на перроне.

К перрону приближается мужчина. Это работник станции Тарки по фамилии Заяц. На нём черная шапка и … нет штанов:

«… 12 декабря Заяц, сняв брюки, разгуливал в таком виде около станции. Затем он напал на работницу Павлову и ногой ударил её в живот».

Где-то в перерывах между работой Заяц и его товарищ Силенко нападали на людей на станции, пытались взломать замок на одном из вагонов и плюнули в лицо проводнице за то, что та попросила показать билет.

«… На станции Тарки все с облегчением вздохнули, когда, наконец, хулиганов арестовали. На днях они предстали перед судом. Нарсуд 8-го участка гор. Махач-Кала под председательством тов. Гавриловой приговорил Силенко и Зайца к лишению свободы на 5 лет каждого» [23, 29.01].

Февраль

Конец января и начало февраля выдались морозными. Будто на счёт «три» море перестало волноваться и застыло бугристой фигурой. Кое-где черная вода подталкивала к потяжелевшему пляжу ломкие ледяные блюда. На берег злобно бросался колючий бриз, срывал клочья серой шерсти с макушки дымоходов, падал на улицы города и превращался в махачкалинский ветер, который всегда дует в лицо.

Может быть, всему виной этот ветер, невыразимая тоска или здесь как-то замешан калькулятор Харченко, но управляющий Дагестанского отделения Главкинопроката Григорьян явился в кинотеатр «Комсомолец» в «изрядно подогретом состоянии», осмотрелся и нетвёрдым шагом направился к канцелярским товарам. Там ему приглянулась игрушка-акробат, и Григорьян принялся крутить шарнирного деревянного человечка вокруг перекладины. Игрушка ему так понравилась, что он пошёл вместе с ней к выходу. «За этим занятием его и застал администратор театра тов. Лазарев. Он предложил управляющему положить игрушку обратно. Неудобно все-таки брать чужие вещи.

Трудно передать, как разгневался Григорьян. Тут же на высоких тонах он произнес горячую речь, сплошь состоявшую из слов, в печати не употребляющихся. Затем управляющий взял администратора под руку и предложил, для более детального объяснения, последовать за ним в контору театра. Объясняться там он начал довольно странно, не языком, а руками. Раздалась звонкая пощечина, а уж за ней последовал словесный поток дикой брани. Пришлось вызывать директора театра и дежурного милиционера. Но акта на разбушевавшегося Григорьяна почему-то так и не составили, очевидно, из высших соображений. (От него же все-таки зависит дать театру хорошую картину)» [26, 01.02].

Между тем махачкалинский аэроклуб им. тов. Бабушкина объявляет дополнительный набор курсантов на 1941 уч. год. Аэроклуб готовит пилотов. Возраст от 17 до 21 года включительно [26,01.02]. А В. Смирнов хвалит работу дагестанского авиаотряда:

«Дагестанский авиаотряд, организованный в Махач-Кала с октября 1939 года, систематически доставляет почту во многие уголки нашей республики.

Ежедневно, при благоприятной погоде, самолеты отправляются по разным маршрутам. Первый из них, так называемое северное кольцо: Махач-Кала — Главный Сулак — Главный Лопатин — Остров Чечень — Баба-Юрт — Махач-Кала. Второй – южное кольцо: Махач-Кала — Серго-Кала — Касум-Кент — Махач-Кала. Во все эти населенные пункты самолеты быстро доставляют почту, пассажиров, попутно берут местную почту и пассажиров в обратный рейс.

Кроме того, существует еще третье грузовое кольцо: Махач-Кала — Акташ — Али-Казган — Первомайский рыбозавод — Махач-Кала, по которому самолеты перевозят самые разнообразные грузы: соль, муку, черепицу, кирпич и т. д., а обратно везут в Махач-Кала свежую рыбу» [30, 06.02].

В феврале на страницах «Дагправды» активно обсуждают права горянок и осуждают тех, кто на эти права посягает. В одном только номере от 9 февраля три письма об угнетении горянок в разных сельских районах и в магалах Дербента.

В том же номере заметка о находке школьников Хасавюрта:

«Недалеко от Хасав-Юрта ученики средней школы № 8 им. Сулеймана Стальского произвели раскопку и доставили в школу кольчугу и кости. Кость превратилась почти в известь и в суставной части своей имеет диаметр примерно 15 сантиметров. Кольчуга стальная, вполне сохранившаяся, нисколько не поддалась ржавчине. Её внешний вид говорит о тонкой и очень искусной работе. Есть предположения, что давность её происхождения относится к эпохе крестоносцев» [33, 09.02].

К 70-летию со дня смерти Шамиля «Дагправда» публикует большой доклад Расула Магомедова о том, как имам противостоял империализму. Подзаголовок доклада: «В помощь докладчикам, пропагандистам» [34,11.02].

В Дагестанском сельхозинституте (в том самом, где студент Голодрыга напал с ножом на студента Петрушенко) систематически задерживают выплаты зарплат и стипендий. А главный бухгалтер Смирнова груба с сотрудниками и преподавателями [36, 13.02].

Следующая новость, вы не поверите, снова о Дагестанском сельхозинституте. Пока студент Козлов героически выращивает капусту, там происходят какие-то страшные вещи. Выяснилось, что новый декан зооветеринарного факультета профессор Иван Максимович Смирнов — самозванец. Догадываться об этом начал старший преподаватель С. Быков, когда услышал, как Смирнов сыплет неизвестными Быкову латинскими названиями. Старший преподаватель благоговейно выслушал старшего коллегу, пошёл искать новые для себя термины в словаре и обнаружил, что декан просто убедительно изображал знание латыни.

Более того, по полученным институтом справкам, Смирнов не оканчивал ни Тимирязевской сельскохозяйственной академии, ни Ленинградского ветеринарного института, сам себе присвоил звания зоотехника и ветеринарного врача, бросил двух детей и не платил алименты [37, 14.02].

Главный винодел Наркомпищепрома ДАССР С. Кочуров рассказывает об успехах дагестанского виноделия. Начинается рассказ, традиционно, с истории:

«Убогая колония русского царизма — Дагестан. Произвол властей. Нищета. Религиозный фанатизм. По адату дагестанцам нельзя пить вина. Жирные бараны, лучшие фрукты и овощи, ароматное вино — всем этим могут пользоваться только богачи. К ним адат более благосклонен. Бедняку же горцу предназначен на земле в удел непосильный труд, нищенское существование, и лишь после смерти обещан рай <…> Только впоследствии при колонизации Дагестана помещики и купцы обратили серьёзное внимание на производство вина. Оно казалось очень выгодным. Винограда много, горцев, согласных работать за гроши, ещё больше. Однако, первые попытки производства дагестанского вина не увенчались тогда успехом. Кислое, похожее на уксус вино не могло удовлетворить даже самых неприхотливых покупателей <…> При советской власти в Дагестане началось объединение основных виноградных массивов в совхозы Садвинтреста. Пришла новая техника. Теперь на всех винодельческих предприятиях Наркомпищепрома ДАССР установлены сложные агрегаты, которые приводятся в движение паровыми машинами или электричеством. <…> Прежде дербентский сорт винограда «Нарма» считался никуда не годным, теперь из его сусла в Дагестане получают прекрасный сорт легкого столового вина, которое в смеси с другими винами, при специальной выработке, дает шипучее вино «Гуниб». По своим вкусовым качествам оно мало чем отличается от Советского шампанского.

Далеко за пределами нашей республики в Москве, Ленинграде и на окраинах Советского Союза знают бархатистый кагор, который вырабатывается из винограда сортов «Саперави» и «Гимра», и ароматное вино «Мускатель». По своим вкусовым качествам этот сорт вина смело может конкурировать с лучшими сортами вина того же названия, вырабатываемого в других районах Союза».

Дальше Кочуров пишет, что в течение нескольких лет в нашем уже любимом Дагсельхозинституте, пока студент Козлов выращивал цветную капусту, производились опыты получения шампанского из местных сортов винограда (и это кое-что объясняет). Оказалось, что из сортов «Ркацители», «Мцване» и «Голан» можно получить превосходное ароматное игристое шампанское, золотистого цвета, кристальной прозрачности, приятного вкуса [37, 14.02].

В Даггостеатре идёт постановка комедии Н. Карельской «Бабушка», в кинотеатре «Комсомолец» — фильмы «Гибель орла» и «Суворов», а в «Темпе» — «Четвертый перископ» и «Юность поэта».

В номере от 23 февраля появляется статья «Мобилизационная готовность советского народа»:

«Вторая мировая империалистическая война принимает всё более широкие размеры, втягивая в свою орбиту страны Европы, Азии, Африки. Неисчислимые бедствия терпят трудящиеся, которым война принесла нищету, голод, нечеловеческие страдания. От воздушных бомбардировок гибнут тысячи детей, женщин, стариков. Война пожирает и уничтожает колоссальные материальные ценности.

Мудрая сталинская внешняя политика обеспечила 193-миллионному советскому народу возможность спокойно продолжать свою мирную, созидательную работу по строительству коммунистического общества. Советский Союз высится над всем миром как неприступная крепость, защищенная мощью своих вооруженных сил и морально-политическим единством советского народа.

Но мы ни на минуту не должны забывать о том, что наша страна находится в капиталистическом окружении, что наши враги пытались и будут впредь пытаться втянуть Советский Союз в войну» [45, 23.02].

Март

Заведующий кафедрой органической и биологической химии Дагсельхозинститута С. Майоров жалуется на то, что на спуске к пляжу под железной дорогой «мусор, грязь, тяжелый запах, а в летнее время здесь носятся рои мух. Это тем более недопустимо, что по соседству помещается весьма опрятная столовая, в которой питаются сотни трудящихся».

Хасавюртовский городской Совет проверил на днях, как местные промысловые артели перестраивают свою работу и расширяют ассортимент предметов широкого потребления (они же ширпотреб. — Авт.). Выяснилось, что в артели «Рекорд» куски засохшего теста на стенах, паутина в углах, а французские булки «похожи на булыжники». А в артели им. Сталина обувь ремонтируют кровельными гвоздями [50, 01.03].

В Даггостеатре идут «Без вины виноватые» Островского. В кинотеатре «Комсомолец» последние дни проката фильма «Суворов», в «Темпе» показывают «Волга, Волга» (фильм реж. Григория Александрова вышел в прокат 24 апреля 1938 года. — Ред.).

В марте на страницах «Дагправды» продолжается активная критика пережитков и «феодально-крепостнического» отношения к женщине. Гамзат Цадаса посвятил теме своё новое стихотворение «Чохто».

Председатель гергебильского исполкома сельсовета Патимат Магомедова рассказывает: «…Днем, в зимнее время, мужчины хабарничают на улицах, а женщины носят на себе дрова, воду, выполняют мужские работы. И вечером на колхозном собрании или в клубе редко можно видеть женщин. Ту женщину, которая участвует в общественной жизни аула, ходит на собрания, считают нехорошего поведения, клевещут. Даже жены многих коммунистов не посещают собраний. Жены коммунистов Магомеда Омарова, Абдулахида Гаджиева до сих пор носят чохто и мучи. Они всегда едят после своих мужей. А партийная организация об этом знает и умалчивает…» [54, 06.03].

В аулах Акуша, Леваши и Микрах при полном аншлаге прошли платные (!) лекции «по международному положению».

Ночной снег падал сырыми, тяжёлыми хлопьями, которые на земле превращались в грязь. Магомед Умаров из Оттермен-аула медленно вылез из нанятого накануне фаэтона и понёс отяжелевшую от бессонных мыслей голову к фабрике им. III Интернационала. Где-то там уже сидели в засаде его друзья. Магомед остановился и присел на мокрую скамейку. На какое-то мгновение он стал так противен себе, что его затошнило.

Вчера он снова ждал, когда Д. выйдет из фабрики. Он стоял под дождём больше часа, чтобы поговорить с ней, сделать так, чтобы она и её родители перестали ему отказывать, чтобы они поженились, но так и не удостоился разговора. Что ж, она сама напросилась! Магомед вскочил и пошёл к дороге. Послышался крик: «Поберегись!». Магомед шарахнулся в сторону, но недостаточно быстро. Фургон пронёсся мимо, задел колесом полу куртки и проехался по пальцам ног. Ему показалось, что пальцы будто перекосились. От боли он окончательно рассвирепел и побежал к кустам, из-за которых ему махали руками его товарищи. Всё остальное он помнил смутно: вот Д. с подругами выходит из фабричных ворот, вот его друзья набрасываются на подруг, а он хватает Д. и тащит к фаэтону, а вот они уже в Оттермен-ауле, и его арестовывают сотрудники второго отдела. Теперь Магомед Умаров «заключен под стражу, дело следствием закончено и передано в нарсуд 7-го участка гор. Махач-Кала» [59, 12.03].

В Хасавюрте Алим-Паша Салаватов заканчивает работу над пьесой в трёх действиях «Враг в колхозе». Параллельно он работает над пьесой «Советская семья», в которой покажет «идеологический перелом в области семейного быта» [64, 18.03].

А Хизгил Авшалумов получает порцию критики. По мнению студента буйнакского учительского института И. Керимова, Хизгил Давидович не ведёт никакой работы с начинающими писателями. Сам Керимов ещё в сентябре отправил в Союз писателей свой сборник стихов, но так и не получил никакого ответа (как раз в это время Авшалумов мог быть занят поисками письменности в дореволюционном Дагестане) [65, 19.03].

Почти десять лет прошло с тех пор, как пионер джаза Бадди Болден умер в сумасшедшем доме города Джексон, штат Луизиана. Успел родиться, вырасти в трущобах Сторивилля и стать великим Луи Армстронг; Сидней Бише переживает спад своей популярности, ещё не догадываясь, как любят его вибрато в Европе; оркестр Бенни Гудмана несколько лет назад дал эпохальный концерт в Карнеги-Холле; у Билли Холидей проблемы из-за скандальной Strange fruit — песни о линчевании темнокожих; в оркестре поющего потусторонним голосом Кэба Кэллоуэя играет молодой и амбициозный Диззи Гиллеспи, его ровесник Чарли Паркер изобретает бесконечную мелодию бибопа, а в Махачкале успешно выступает джазовый оркестр Двигательстроя.

Формулировки в статье об оркестре необычные: «Джаз молод. Ему всего 3 года. За этот, сравнительно небольшой, срок художественный руководитель джаза тов. Н. Г. Сидельников и музыкальный руководитель Е. И. Иванов проделали большую, сложную работу.

Небольшой вначале музыкальный кружок любителей превратился теперь в хорошо сыгранный большой джазоркестр, мало чем уступающий профессиональному».

В первую секунду кажется, что Махачкала претендует на лавры новоорлеанского Сторивилля и провозглашает себя молодой родиной джаза. Но позже становится понятно, что словом «джаз» В. Смирнов называет джазовый оркестр Двигательстроя [66,20.03].

На станции Шамхал дело пахнет проблемами для начальства (автор фельетона Н. Касторский):

«…случилось небольшое происшествие — уборная переполнилась и потекла. Пассажирам, конечно, неприятно. Неудобства разные, и притом пахнет. Они ярко выражают своё недовольство. Начальнику станции тов. Солнышкину тоже неприятно. И пишет он в Махач-Кала срочную телеграмму: «Так, мол, и так. На станцию немедленно требуется ассенизационная бочка. Пусть НЖЧ Гурьянов вышлет. Иначе антисанитария, задохнемся».

НЖЧ Гурьянов прочитал телеграмму, вызвал бухгалтера, пошептался с ним и через несколько дней ответил: «Так, мол, и так. Сочувствуем. Но почему вы не вносите 14 000 рублей аванса? Мы на хозрасчете. А потому до свидания».

Заметался тов. Солнышкин от такого ответа. Да и как не заметаться — уборная начала течь пуще прежнего, а средств нет для авансов: не дали, вычеркнули из сметы. Пишет он в высшую инстанцию, в Орджоникидзе, НЖ Бажанову такую же телеграмму, а оттуда ответ: «Правильно поступает НЖЧ Гурьянов, гоните монету авансом».

Что тут делать! Солнышкин в прокуратуру. Прокуратура — к начальнику санитарной службы. Начальник санитарной службы — к НЖЧ… И пошла писать губерния! И начались трезвоны в телефоны!..

… Но пока конторы пишут, а уборная… течет» [69, 23.03].

В Махачкале прошёл инструментальный концерт лауреатов всесоюзных конкурсов сестёр Козолуповых. На концерте прозвучали произведения Венявского, Чайковского и других композиторов [74, 29.03].

В ауле Буглен Буйнакского района прошла лекция на тему «Происхождение и классовая сущность ислама». А в детском саду № 19 празднуют годовщину открытия. Заведующая детским садом Разана Умашева напомнила, как кошмарно жилось при царской России и как хорошо стало при советской власти: «Нет счастливее советской матери и детей, о которых заботится товарищ Сталин». Потом началась художественная часть с выступлениями малышей:

«Вадик Малыгин в своём стихотворении заявил:

«Мы летаем далеко, мы летаем близко.

Мы летаем высоко, мы летаем низко.

Если мы врага бомбим,

Не уходит враг живым».

Эпик Эмирбеков, сопровождаемый аплодисментами, с большим мастерством спел под пианино песню «Винтовка», выдержав её полный мотив.

С восторгом была встречена хоровая декламация группы детей с ружьями, в форме красноармейцев: «Мы готовы к бою» [75,30.03].

Старый дворник боролся со сном. Это было сложно ещё потому, что на его коленях спал широкомордый черный кот. Дворник откинул голову и посмотрел на редкие яркие звёзды. Небо было успокаивающе безоблачным, и в полудрёме ему виделось, что полночная темень заполнилась серебристой дымкой снов махачкалинцев. Ветер просеивал серебро, и в открытые окна влетали светлые нити мирных ночных видений. Где-то в Бристоле немецкий пилот сбрасывал очередную бомбу на уже пылающий город, при свете пожаров видны были крошечные фигурки людей, бегущих по улицам. А калькулятор Харченко видел во сне, что в конце декабря 1939 года купил злосчастные ёлочные игрушки, и начальник наградил его за это премией.

В Освенциме по приказу Генриха Гиммлера (один из главных деятелей нацистской Германии, рейхсфюрер СС (1929–1945). – Ред.) днём и ночью расширяют концлагерь — по новому приказу он должен вмещать 30 000 человек. Студенту буйнакского учительского института Керимову снится, как он получает сталинскую премию за свой сборник стихов, а Хизгил Авшалумов извиняется и просит разрешения пожать Керимову руку.

30 марта в Берлине Гитлер на совещании со своими генералами заявил, что предстоящая война с Россией будет расовой войной, в которой коммунистические комиссары и евреи будут истребляться СС айнзацгруппами, следующими за наступающими армиями. Агроном Бублик улыбается во сне: он победил всех паразитов и спас урожаи.

Дворник вздрогнул, как от удара, и проснулся. Небо было таким же спокойным, одинокая весенняя туча плыла куда-то в сторону Астрахани. Старик аккуратно положил кота на землю, с трудом разогнулся и побрёл на обход. Он так и не понял, отчего у него вдруг ёкнуло сердце. Просто весна, наверное.