Заходи

Родина

На радиоволне развесила бельё.
Подштопала носки предутренним туманом.
Смела с крыльца молву в поросшее быльё.
Настряпала блинов.
И подписала «Мама»
записку сыновьям, в записке восемь слов:
«Не ухожу, я здесь, я рядом, не тревожьтесь!»
И повела с собой опять войну и зло
от дома своего,
взяв под уздцы, как лошадь.
Подальше повела.
Мария ждёт вдали.
Но мать на то и мать: ей сыновья дороже,
чем рай.
Твердит одну из тысячи молитв:
«Мария, дай мне сил! Никто им не поможет...»

У окна

Из белой палаты глядишь на снег
и видишь, что снег — белее.
Белее палаты. Бледнее всех,
кто рядом с тобой — болеют.
А, может, светлее, ведь с неба он
едва только выпал ночью.
Попробуй: вдруг, тронув рукой окно,
почувствуешь свет на ощупь!..
Вокруг не смолкает ни стон, ни хрип,
ни скрип безутешных коек.
Сестра подойдёт к тебе: «Отдохни», —
кивнёт и морфин уколет.
И можно забыться спокойным сном —
в больничной пижаме влажной.
Что боль? Это сплюнутый в руку стон,
пустяк,
жить да жить бы дальше.
Ведь есть для кого.
«Фото, глянь, тут все:
вот мама, жена с сынишкой!» —
вчера с койки справа сказал сосед,
а утром лежал остывший.
Ты смотришь на снег. Снег опять идёт:
в раю словно — чистый, яркий.
И плавно качается взад-вперёд
души неподъёмный якорь.

Заходи

Заходи,
не включая свет.
Дождь сегодня
и завтра — дождь.
Знаю, лучшего в мире нет.
Ты же лучшего снова ждёшь.
«Объясни», — говорю.
Молчишь.
И по-детски не помнишь зла.
Океаны сползают с крыш,
наполняя твои глаза.
У подъезда — окурков грязь,
у порога — ковра отрез.
Ты зашла, и я понял связь
между небом и всем, что есть.
Я твой зонт не раскрыл, забыл —
он промокший лежит у ног.
И на мне, как сто первый блин,
комом собранное трико.
Всё как прежде и всё не так.
«Ты останешься?»
«Да, на миг».
За порогом сгустившись,
мрак
рядом с нами покорно сник.