«Что за дивные мотивы»

После окончания Кавказской войны окружным начальником Укрепления Гуниб был назначен Николай Николаевич Кармалин. Вместе с мужем в Гуниб прибыла и его жена Любовь Кармалина (Беленицына) — ученица Михаила Глинки и Александра Даргомыжского.

Живя на Волыни в своём имении, а потом в Дагестане (1862), она собирала народные песни (в т. ч. песни раскольников, одну из которых Николай Римский-Корсаков использовал при завершении «Хованщины» Модеста Мусоргского в заключительном хоре сцены самосожжения).

«Кстати о Дагестане. Что за дивные мотивы! Подобного вы ещё ничего не слыхали. Оригинальность мелодий, дикость, самое содержание, — всё это меня поразило…» Отрывок из письма Л. Кармалиной Даргомыжскому из Гуниба 18 июня 1866 г.

Здесь, в Гунибе, Любовь Ивановна пела романсы. Ей очень понравились наши песни и мелодии. Со всего округа она собирала певцов, устраивала вечеринки, где звучали народные песни, сама напевала их, записывала без аккомпанемента. Потом снова приглашала певцов и просила послушать, правильно ли она записала мелодии.

В своём письме Милию Балакиреву она просила помочь ей некоторые мелодии уложить в нужный размер, найти соответствующую гамму.

Стараниями Любови Кармалиной в Гунибе шла своеобразная светская жизнь, перенесённая сюда русской военной элитой из Петербурга.

Ей посвятили свои романсы А. Даргомыжский («Любил и люблю я, век буду любить», «Что в имени тебе моём»), М. Балакирев («Догорает румяный закат», «Спи», произв. для ф-п. «Испанская мелодия»), Ц. Кюи («К портрету Жуковского», ор. 27, № 6).

В одном из писем к певице Даргомыжский писал: «Видеть и слушать таких дивных исполнительниц моей музыки, как вы, было для меня необходимостью, давало новую силу моему творчеству».