Шило-гора | Журнал Дагестан

Шило-гора

Дата публикации: 12.05.2023

Ната Гаджиева, г. Томск

«Порт-Петровские Ассамблеи — 2024» Культура

В столице Дагестана стартовал XVII Международный музыкальный фестиваль «Порт-Петровские...

18 часов назад

Весенние звёзды. Глава из повести Литература

Музафер ДзасоховНародный поэт Осетии, прозаик, переводчик, публицист, лауреат Государственной премии им. К....

18 часов назад

Летопись героических дней История

Республика готовится встретить очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. В преддверии...

5 дней назад

«Я та, что к солнцу поднялась!» Изобразительное искусство

Юбилейная ретроспективная выставка, посвященная 120-летию со дня рождения известной русской, иранской и...

5 дней назад

По пирамидальности вершины она — третья в мире. Для меня первая. Сама я в команде пятая. Как та нога у собаки. Но возможность — единственная.

Возможность побывать в горах Дагестана возникла непрошено, как мечта. Явью она стала за пять сек до полуночи, после короткого предупредительного с неизвестного номера.

— Будьте готовы, завтра едем.

По голосу было понятно, что спорить бесполезно, преимущество в игре на стороне хозяев. Лучше выспаться и принять неизбежное. Едем — значит, едем. В пять утра меня встретил человек в носках цвета восходящего солнца и посадил в машину с подозрительно низким клиренсом.

— А мы точно в горы? — хотела уточнить я, но поздно. Красный носок утопил педаль газа в пол. И мы поехали. То есть как поехали? Полетели. Направление движения мне было неизвестно, но ход сценария стал ясен. Я сразу поняла, что мы снимаемся в импортозамещающем сиквеле «Форсажа», водитель Мустафа — за Ван Дизеля, а я — каскадер, работающий без страховки. Захотелось обсудить гонорар и надбавку за риски. Судя по набранной скорости, требовать надо было в евро. Примерно через час я сама уже предлагала всякие суммы, просто чтоб прекратить свободный полет. Мы замерли наконец на какой-то заправке. Уровень ландшафтных подъемов по бокам трассы не мог сравниться с уровнем адреналина в крови, но на радостях и эти холмики показались горами, а экскурсия — удачной хотя б потому, что все живы. А обратно можно и на автобусе. Тише едешь, дальше…

— Будешь? — какой-то человек протянул мне кофе. — Я Казбек.

Человек протягивал уже не только кофе, но и руку. Не каждый день пожимаешь руку Казбеку. Сразу захотелось соответствовать. Ответить в тон, например, так:

— Очень приятно, я — Джамалунгма.

Или:

— Рада приветствовать, я — Килиманджаро, для своих Килька.

Но шутить я оробела. Подошли ещё трое суровых с рюкзаками. Вдруг они тоже окажутся как на подбор Эльбрус, Эверест и Тибет? Нет. Оказалось, они — Нурлан, Мухтар и Сева. С ними, оказалось, я и пойду в горы! Ага, конечно, так я с вами и пойду…

— Она так и пойдет?

Подбородок Казбека указал за меня. Действительно, не пальцем же показывать на человека, который собрался в поход в юбке, прогулочных тапках-кедах, с рюкзачком, где ноль пять воды и купальник. Еще три подбородка нахмурили на меня щетину. Я поняла, это мой шанс!

— Ребята, было приятно познакомиться, удачного вам восхождения, а я сегодня не готова, поэтому …

— Поэтому мы тебе вещи дадим, а остальное по ходу разрулим. Поехали!

И мы опять поехали. Ну как поехали? Полетели. На ходу закидывая в машину чуреки, бутылки с бузой, сыр и виды. Потрясающие виды! Они лезли в окна со всех сторон, не умещались в камере смартфона и даже в фантазии не умещались — да неужели бывает так красиво! И как же это все успеть увидеть за один день?

— Так у нас два дня! — успокоили меня. Но я не успокоилась. Наоборот, очень даже заволновалась. Какие-такие два? То есть два дня — это может и хорошо. Но ведь между ними еще и ночь? И где же мы ее проведем?

— Как где — в горах! Мы же идем подниматься на Пабаку!

— На Па-куда??

— Пабаку. Гора Шило. В Лакском районе. 4 тысячи, между прочим.

Фото К. Чутуева. Гора Пабаку

4 тысячи. Интересно, во сколько тысяч оценит семья мою жизнь, если, к примеру, друг окажется вдруг? Трагическим рефреном зазвучали в мозгу слова Айболита: «О, если я не дойду, если я пропаду, что станется с ними…». Позвонила мужу, чтобы не беспокоился. Успела сказать, что ухожу с четырьмя джигитами на два дня… и тут связь оборвалась. Совсем. Может, в эту секунду оборвалась и моя семейная жизнь длиною в честных двадцать лет? Лучше б не звонила.

— Телефон на пару дней отложи, не ловит тут. Впечатления лови!

Впечатлений была пропасть. За борт лучше было не смотреть, там тоже была пропасть. В тугой серпантин заворачивались дорога и нервы. Что ж дальше-то? А дальше больше, точнее Бурши. Горное село. Но нам мимо. Река Арцалинех. Зря брала купальник. Звонкий струящийся лед. Лошади и те не хотели студить копыта. Кстати, о лошадях. За умеренную плату любую лошадь можно из статуса модели, зазывно позирующей на фоне горных пейзажей, повысить до уровня вьючного животного и доставить багаж к подножию горы. Но спутники мои сами оказались те еще кони и все эти вип-лухари-услуги отвергли свысока. Свысока примерно двух с половиной тысяч метров. Мы гордо несли все свое с собой, неумолимо возносясь все выше и выше. Мы шли и шли. Сливались реки, смыкались горы, раскидывались долины, густо покрытые овцами. Кудлатые их лавины спускались нам навстречу и спокойно становилось за всю текстильную промышленность, ковроткачество и шашлычный бизнес. Беспокоило только одно. А скоро ли привал?

Выгоревшая шапка Казбека высилась над огромным рюкзаком. Из-под рюкзака виднелись его лезгинские ноги. Ноги эти мяли местную тропу не первый раз, вожак явно знал, куда идет и кого ведет. Поэтому, когда он сказал, что отдохнем, как дойдем до трех тысяч, я сразу поверила. В то, что отдохнем. В то, что дойдем — нет. Жарко, высоко, хочется пить. И самое главное, хочется понять — зачем? Кто даст ответ?

Она! Она сама вдруг выступила и проколола горизонт своей неоспоримой, третьей по счету, пирамидальностью! Пабаку! Красавица! Шило кольнуло, и теперь уж по боку усталость! Добраться, забраться, стремительно штурмовать! Скорей!

— Не спешим! Для восхождения нужен ровный темп. Экономим силы. Ставим лагерь. Сейчас ужин и отдых.

Вот такими скромными словами Казбек предварил своё феерическое шоу. А мог бы сказать так: выступает маг-иллюзионист с шедевральной программой перехода в другую реальность через рюкзачный портал! Не прошло и получаса, как пустынную дикость горного пейзажа Казбек превратил в пастораль с чертами уютного урбанизма. Соткались из вечернего сумрака три палатки, пять ковриков, шезлонги, горелка, термос, кружечки и кастрюльки. А горшочек все варил и варил: из бездонного рюкзака появлялись салфетки и полотенчики, набор ножей и вилок, сменное белье, мешки для сортировки мусора и кофеварка!

Освещение также было эффектно подобрано. Солнце выключили, но подали серебряное сияние стольких звезд, что страшно стало за иные части галактики. Ясно было, что все небесные светила слетелись сюда поглазеть, как в котелке готовится горный ужин. А поглядеть было на что. Первым пошел геркулес. Короткий диспут, и к булькающему геркулесу подкинули макарон. Вопрос, в чем варить сосиски, на голосование не ставили — в тесноте, зато в гарнире. Обсудили только, бахнуть ли туда сразу майонез. Звезды зажмурились в предвкушении. Потемнело. Поэтому-то упаковку с майонезом перепутали с упаковкой сгущенки. Бахнули. Звезды охнули. Через десять минут нечто горячее и густо карамелизированное было съедено без остатка. Через 20 минут все уже жалели, что нет добавки. Чего-то не хватало. Хотелось повысить градус. К вечеру их, градусов, осталось совсем мало. Всего пять, вместо тридцати, которыми потели футболки днем. Поднять градус в горах можно только припав к земле. Там, на земле, хаотично разбросаны запасы местного топлива. Кизяки. Короткие командные соревнования под девизом «сил не жалей — найди покруглей», и вот экодым даров парнокопытных вознес к небесам нашу благодарность за тепло и свет. Огонь согрел спальники, песни на аварском и лакском — сердца. План встать в три утра и куда-то почти вертикально пойти, казался жестоким вычурным сумасбродством в лучах тихого коровьего костра.

Встали в начале четвертого. Пабаку еще спала. Так тихо она затаилась, что можно было бы решить, что и нет ее там, в полной темноте. Никакого желания будить лихо, стремглав бежать и первыми захватывать высоту, не было. Хотелось высветить себе налобным фонариком интимный маршрут до ветру, отыскать в рюкзаке быстрые углеводы и прекратить уже воспитывать себя через невзгоды и преодоления. Но джигиты не сдаются. Даже после того, как вчерашний майонез притворился по утру сгущенкой и испортил кофе. Что поделать, в темноте все пачки мягки. Но нервы крепки. Родниковую воду подсластили цитатами имама Шамиля. Отвердели от мысли о том, что герой не знает страха, а о последствиях думают только слабаки. По-братски разделили пачку витамина С и коллективную ответственность за предстоящий героизм. Встали.

— Поехали, — сказал Казбек. И мы поехали. Ну как поехали? Поползли. Потому что все-таки она реально пирамидальна. Под кедами хрустело, сыпалось и скользило. Очень не хотелось сломать себе что-нибудь важное. До цивилизации на одной ноге не близко. Телефоны тут не берут, поэтому мы взяли рации. Они трещали, хрюкали и высвистывали что-то на специальном языке, который используют в приключенческих фильмах, когда показывают бесполезность техники и оторванность героя от мира. Наши рации этим языком владели в совершенстве, ни на какие позывные типа «прием-прием» они не отвечали, а только интригующе шептали: «Рассчитывай только на себя, дружок». Приходилось не выпускать из виду товарищей и сплотившую нас высокую цель.

Из-под коричневой каменной пудры забелел ледник. Стало жарко. Начали раздеваться. Куртки спрятали за камень. Хотя подозревать коров в воровстве было бы несправедливо. Они снова грели нас своими кизяками. Нескромные следы их высокогорных прогулок возбуждали зависть и укрепляли боевой дух. Если они смогли, то тварь ли я или тоже сумею? Сумею. Чай, не корова. Выпить бы, кстати, чаю из термоса. Кончился. В горле пересохло, жаловаться стало нечем. Оставалось внимать горному безмолвию и местным легендам.

Предания в пересказе попутчиков гласили, что Пабаку священна, и не всякий найдет дорогу к вершине. Только люди с чистыми помыслами. А солнце уже дыбилось где-то на востоке, но никто из нас еще не знал, какое оно заготовило светопреставление. Вообще-то о такой ослепительности надо предупреждать, писать в путеводителях и выдавать очки еще у подножия, как в 3Д–кинотеатрах. Без объявления угрозы для эмоционально ранимых розовый и оранжевый брызнули одновременно, завладели всем вокруг, вспыхнули, заблестели и резко обозначили не только сложные рельефы ландшафта, но и полную нашу капитуляцию перед такой убийственной красотой. Теперь уж не уйти. Дойти.

В холке Шило 3996 метров. Но перфекционисты, с их тягой к математической округлости, соорудили на пике каменную инсталляцию. Теперь Пабаку все 4. Хлипкая рукотворщина, позванивая плохо уложенными камнями, и манит стать вишенкой на торте, и намекает на хрупкость человеческого позвоночника. Братья по восхождению поклялись меня поймать если что. Но как поймать душу, которая орлицей взмыла к самому небу? С небес все лучше видно. За горами открывались виды на горы. За которыми, надо думать, были еще горы, потому что это не что-нибудь, а Дагестан. А там Грузия, махнули рукой в какую-то часть света знающие, там тоже горы, только отсюда не видно. Зато отчетливо стал виден мой новый диагноз — горизм северокавказский vulgaris. То есть обыкновенный. То есть прогрессирующий и неизлечимый.

На высоте четыре без четырех мы поделили на пятерых один «сникерс», скупую мужскую гордость победы и мои ликующие междометия. Всем всего хватило. Хватило времени и подумать. На горном ветру сердце волновалось важным: — А ту ли жизнь я живу? А какие, в эти непростые времена, заказать кроссовки, чтобы и красивенькие и с протектором? На одном из камней, где-то между «Мага Г», «Ахмед 2021» и «здесь был Хасавюрт» я корявенько проскребла «Ната». Теперь я открыта для диалога об альпинизме и дальше за себя не ручаюсь. Знаю только, что наперекор слабостям опорно-двигательного аппарата снова пойду в горы. Знаю, что Шалбуздаг — это южнее и как Пабаку, только сложнее и плюс 142 метра, осталось только это лично проверить. А также написать письмо легкомысленным производителям пакетированной еды. Ну нельзя, господа, упаковывать одинаково майонез и сгущенку!

П.С.

Как только появилась связь, я выслала мужу свидетельство с печатью о восхождении и отчет о спортивно-культурном досуге в Дагестане. В июне у нас очередная годовщина совместной жизни. Он пока не в курсе, но я уже ищу подходящий горный маршрут.