Сад срезанных роз

Памяти В. К. Зантариа

***
Спой-ка, Диоскуриада,
О сокровищнице дна.
В мире этом будешь рада
Мне, пожалуй, ты одна.
Время — камни, море, ветер,
Пальмы, небо и трава.
Злое сердце крутит-вертит
Исступлённые слова.
Быть бы живу, не до жиру,
Не тебе меня беречь.
Набережной Махаджиров —
На последнюю из встреч.
Мы со скорбью ходим парой.
Нынче с нею мы родня.
Память не бывает старой,
Если жить, её храня.
Поискать в толпе глазами
И найти на стеллаже.
— Дальше как-то сами, сами.
Чай, не дети вы уже.
Без отеческой подсказки
Тонут в лужицах суда.
Так не скажут по-абхазски:
— Попрощались навсегда.

***
Такое ослепительное небо,
Но и оно само ослеплено,
А мы идём под ним, пригубив немо
Солёное прозрачное вино.
Не крайней, нет —
последней вереницей,
Букет к букету складывая в сад.
Не множество, но все как единица,
О, время непослушное, назад,
Где все в театре просто на спектакле,
И нет речей, и траура, и роз.
Что в золотых стенах, что в малой сакле
Печаль не сможет встать
во весь свой рост.
И мы стоим и остываем оба,
Скрестив неразрешённые пути.
Но мир застыл как вкопанный у гроба,
А чёрный дождь не может не идти.

***
...И в куболитры складывались граммы
На встречах, уготованных во сне.
Но как бы срисовать кардиограмму,
Что горизонт показывает мне.
Не подвергая слово заморозке,
Не получить священного огня.
Встречая тридевятых и заморских,
Не прогоняй похожих на меня.
Им обходить причалы караулом
И путать кофе с чачей поутру.
За музыкой и набережным гулом
Я строчкой не дописанной умру.

***
Нет, мы не расстанемся боле —
Невстреченным то не дано.
Святое не может быть болью.
Так исстари заведено.
Мы — скрип заржавелых калиток,
Изнанкой упавшая высь,
И мох у корней эвкалиптов —
Зелёный, как новая жизнь.
И мы никогда не исчезнем,
Не вымрем и не пропадём
Под этим пронзительно честным
Последним на свете дождём

***
Уареи сареи итабуп хабжьоума?
(Абхазская поговорка)

И просить бы прощенья за мат из окошек таможни
Или благодарить за накормленное на убой
Вдохновенье мое, только это — и то невозможно:
Для «прости» и «спасибо» нет места меж мной и тобой.
Горы в белом тумане, что в национальной одежде.
Мы столкнемся в твоих разрушающихся городах,
Предрассветные звёзды однажды над нами забрезжат,
Но пока лишь закат забрюзжит — ну куда ты, куда...
Забираешь чуть больше, чем право оставить имела.
Я не стану просить, чтобы это вернулось ко мне —
Ты ни разу не Зевс, да и я никакая Семела.
Русский призрак, бродящий у серых причальных камней.
Моя Родина так велика, что совсем не ревнива
Ни к талонам посадочным, ни даже к циклу стихов.
И уносит меня самолет в золотистые нивы
И другие клише, и в прощение этих грехов.
Осознаю позднее, сколь несказанно богата.
Драмтеатр снов Апсны приберег мне занятную роль:
Только стихотворениям, не нарушая адата,
Глубоко наплевать на любой приграничный контроль.

***
Позови меня вновь не к месту и не ко времени,
Расстели под шагами Дзидзария и Когония,
Пригласи хоть на вид из окна, хоть на чай с вареньем,
Чтобы я не успела превратиться ещё в кого-нибудь.
Как сквозь бронзовые ресницы на море — Шинкуба,
Так на улицу Марра будет глядеть Зантариа.
Помани ты меня глубинками, не вершинками.
Помяни мою нелюбовь к простоте сценария.
Обними меня словом набережным и бережным,
Обнаружь для себя родное в нездешнем имени.
А проклясть или благословить — это лишь тебе решать,
Ненавидь и люби.
Главное, позови меня.

***
Семье Сарецян

Семерджиева встретит, будто бы детства двор.
Шноракалутюн — улыбающейся Гоар,
Артавазду, в шкафу хранящему до сих пор
Рассыпающихся изданий Господень дар.
Не в амшенской семье сам-третей куковать с бедой.
Поведу не потерям, а памятным вехам счёт.
С «изабеллой» шипучей и нефтяной водой
Эта кровь по артериям строк моих потечёт.
Помутненного взгляда фары не ослепят.
Забродившее сердце надолго не увезу.
Завернувшись в сухумскую ночь с головы до пят,
Полечу на огонь вечной музыки
там, внизу.

***
«Не пускай меня, Господи, в этот сад!»
Е. Селюнина

Не знакомство, а узнавание: тем сложней.
Обрывается век,
Выхолащивается знак.
Что сказать сестре, троим дочерям, жене?
У кого не болит, тому это лучше знать.
Самолёт над землёй лоскутной кружит-кружит,
Не различить семь холмов или Цебельду.
Был гранит наук, станет искусств самшит.
Садом срезанных роз
Я иду к Тебе.
Я иду.

***
С переполненной книгами сумкой
Я уеду в дописанный стих.
Обернётся речушкой Сухумкой
Вся вода на дорогах моих.
Вдохновенье, моргая устало,
Исчезает в ночи без следа.
И Нева подмигнёт из журналов,
Кем-нибудь привезённых сюда.
Посмотри на меня в эти волны,
В помутившиеся зеркала.
Все причалы — пустые амвоны,
Где ты вовсе меня не ждала.