Рукопись Иосифа Орбели. «О каменных рельефах Дагестана (аул Кубачи и другие)» | Журнал Дагестан

Рукопись Иосифа Орбели. «О каменных рельефах Дагестана (аул Кубачи и другие)»

Дата публикации: 29.06.2022

Айк Акопян, канд. ист. наук, научный сотрудник Института археологии и этнографии НАНРА и Института древних рукописей имени Месропа Маштоца «Матенадаран»

Летопись героических дней История

Республика готовится встретить очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. В преддверии...

4 дня назад

«Я та, что к солнцу поднялась!» Изобразительное искусство

Юбилейная ретроспективная выставка, посвященная 120-летию со дня рождения известной русской, иранской и...

4 дня назад

Добро пожаловать в ад Культура

Восемь лет, пока не кончится траур, в этот дом и ветру не будет доступа. Считайте, что окна и двери кирпичами...

5 дней назад

Погибший цветок Литература

Из-под снега неожиданно, с осторожностьюВзглянул на мир вестник жизни —Воспевая конец суровой...

5 дней назад

Академик Иосиф Орбели считался большим специалистом по истории Ирана и Кавказа в 20–30-х годах XX века. В сферу его интересов входила не только христианская культура Кавказа, но и соседствующий с ней мусульманский мир, а точнее взаимоотношения этих двух великих культур. Он оставил после себя большое количество архивных документов и публикаций по этой теме. Одна из них — небольшая статья «О каменных рельефах Дагестана (аул Кубачи и другие)»[СПФ АРАН. Ф. 909. Оп. 1.] и фотоматериал по великолепным эпитафиям Кубачи.

С учётом глубочайших познаний Иосифа Орбели, его анализ по медиевистике привлекает внимание специалистов по истории науки по сей день.

В 1930-х годах он побывал в ауле Кубачи, и увиденное подтолкнуло его сделать важные заключения. Некоторые памятники материальной культуры Дагестана не могли возникнуть в чисто мусульманской среде, они появились в период расцвета синкретического армяно-сельджукского искусства. Только учитывая такое культурное наложение средневековой и переднеазиатской среды, можно понять, как создавались светские (не христианские) памятники Армении и теснейше связанные с ними мусульманские сооружения. Зафиксировано множество разнообразных орнаментальных сюжетов, в которых мы видим переплетение различных культур, заимствование религиозных символов.

Собирая сведения, он услышал передаваемое кубачинцами из поколения в поколение предание, что развалины одного из строений являются остатками армянской церкви. Смею предполагать, что культовое строение было не армянской церковью, а местной христианской церковью «армянской веры», ещё точнее — Албанской, которая была в орбите влияния Армянской апостольской церкви.

Изучение этого вопроса открыло бы нам пути к дальнейшему исследованию памятников средневековой культуры Кавказа в отдалённых горных уголках. Многие из них являются убедительными примерами распространения мотивов, обычно относимых к сасанидской Персии, но по факту являющихся типичными не только для Персии, но и для всего ирано-армянского кавказского мира.

Продолжая изучение темы, мы читаем у академика И. Орбели: «Уже давно европейской наукой была отмечена связь сельджукской [Сельджукская империя — тюрко-персидское государство, образованное в ходе завоевания тюрками-огузами во главе с династией Сельджукидов стран Ближнего и Среднего Востока и просуществовавшее в период с 1037 по 1194годы.] архитектуры с архитектурой Армении и Грузии. В некоторых случаях мы видим переделку армянского крестного камня, крест которого в центральной части плиты стёсан, и поле подготовлено для нанесения орнамента сельджукского, то есть местного, на местной почве выросшего, но в эту эпоху окончательно сложившегося (такое явление есть в селе Оттал, где армянский крестовый камень переделан, и вместо креста арабографическая вязь)».

По мнению Орбели, анализ сельджукского орнамента, рисунок которого состоит из насыщенных растительных полей, показывает, что его корни уходят в глубь местной переднеазиатской, иранской, армянской, грузинской и албанской почв.

Дагестан тоже входил в орбиту так называемого сельджукского искусства не только своими архитектурными сооружениями, но и высокими образцами искусства обработки металла, в частности, искусными мастерами аулов Кубачи, Казикумуха, серебряные изделия которых — шедевры этого традиционного ремесла.

Фотоархив, собранный экспедицией И. Орбели в Дагестане, бесценен. Многие камни, запечатлённые на фотографиях, уже отсутствуют. Часть из них находится в Эрмитаже, в Лувре и в музее Метрополитен, около 10 памятников, к сожалению, уничтожены. По сути, сегодня этот фотоархив является первоисточником.

В Кубачи внимание учёного привлёк фрагмент архитектурного рельефа, а именно орнаментального тимпана, венчавшего, по всей видимости, двойное окно. Удивительный по архитектурным формам и орнаменту образец резьбы. Он пишет: «Растительного типа завитки, находящиеся под бровками и покрывавшие узором окна или ниши, указывают на близость этого памятника к характерным трёхгранным нишам с растительной разделкой конькового или зонтичного покрытия, — в развитом виде типичных для целого ряда грузинских и армянских памятников 12–13 века. Орнаментальная надпись, идущая по краю и представляющая собою, быть может, не столько стилизацию такой надписи, без осознания значения всего текста, с использованием форм арабских букв, как орнаментального элемента, опять-таки характерные для памятников декоративно-прикладного искусства, как мусульманского, так и восточно-христианского, имея здесь в виду сохранившиеся на территории Кавказа памятники, созданные не мусульманами, но в том же «мусульманизирующем» стиле.

Что касается украшающего средину камня рельефа, то плоскостной его характер, суммарная его разделка и в то же время умелая и сильная постановка заставляют вспоминать те характерные рельефы, которые в эпоху, последовавшую за разгромом Сасанидской империи, продолжили развивать унаследованные от сасанидского искусства формы и темы. Они весьма напоминают такие памятники, как Ахтамар и Нораванк в Армении, аналогичного характера памятники известны и в грузинской среде.

Таким образом, плита эта могла бы примыкать к типу памятников, представителем которого может быть признана и доставленная в прошлом году из Темир-Хан-Шуры база. Самый сюжет, точнее — выбор животных, несомненно, должен указывать на немусульманскую среду, если не видеть здесь (невероятнее, в виду живости изображения) неосознанное повторение немусульманского сюжета — единоборства льва с кабаном».

Тот факт, что на некоторых фотографиях есть арабские надписи и человеческие фигуры, которые запрещены исламом, наталкивает на мысль: может, арабские надписи были сделаны в более поздний исламский период истории Дагестана, или, может, там жили немусульмане, которые писали арабографическим алфавитом?

Кубачинцы уверяли меня, что до 15/16 века они были язычниками и ислам приняли под большим давлением. К тому же археологические находки дают нам уверенность, что христианство вплоть до 15/16 века было распространено в Дагестане. Об этом свидетельствуют крестные камни и куски с орнаментом из Хунзахского музея. Но мы можем увидеть в Дагестане ещё и надгробные плиты с крестами, что тоже ставит перед учёными ряд вопросов, на которые пытался ответить И.А. Орбели.

Учёный писал: «Представлялось бы чрезвычайно желательным получить в распоряжение Академии фотографии, по возможности всех подобного рода памятников, находимых на территории Дагестана, для истолкования и научного использования, по невозможности, с правом воспроизведения их. Со своей стороны Академия могла бы сообщить по поводу этих памятников более подробное мотивированное заключение».

Дальнейшее изучение истории домусульманского и мусульманского Дагестана становится всё более и более интересным широким кругам учёных со всего мира. Ведь многое не изведано, и многие исторические события на Кавказе можно объяснить лишь с помощью дагестанского исторического ценнейшего материала.