Пора одуванчиков

Результат столкновения ищите в траве

Огромное тело в мальчишеских шортах так же, как и первые два, отлетело и приземлилось на мягкое место в метре от трагедии. Из помятых зарослей торчала макушка Ис.

— Сын известного художника столкнулся со стрекозопитеком, чуть не ставшим жертвой воробейдона. Животные с помощью тягача доставлены на городскую ветеринарную станцию. Мальчику требуется кислородное голодание.

Два передних зуба вдруг затормозили, и специальный репортаж был скомкан и выброшен в мусорную корзину. Достаточно было одного мгновенья, чтобы понять: другое, более волнующее событие подарило незнакомую Ис тишину. Неприкрытый восторг вырвался на свободу. Посмотрите, над лохматой головой, забитой футболом и мифическими гоблинами, закружились легковесные парашютики:

— Мальчик! О-дунь на нас!

Прошла целая вечность. Ресницы слипались и всё медленнее взмахивали вслед смелым парашютистам. Что теперь было в голубых глазах мальчишки?

Одуванчики шли стройными рядами, и над их облысевшими, но всё ещё верными присяге головами браво разливалось «Тум-тара-тум! Спасибо, Ис!». Лицо опрокинулось и у самой земли оперлось на подушки молочных щёк. Свежий воздух выдул скопившийся в этом маленьком доме мусор и, разлившись румянцем, быстро распорядился об отдыхе. Спит, безмятежный, и ловит во сне вечно юных, незадачливых стрекозопитечек, брызгая на их крылья космической росой. Не удивляйтесь — карманы мальчишки всегда напичканы внеземным концентрированным порошком, а шарики H2O на каждом шагу или лету — соли не хочу.

Невесомость

Притяжения к Земле больше не существует. Оно благополучно завершилось в полдень, 5 мая 2008 года. Иной мир — иные законы. Всё, что подчинялось закону притяжения и терпеливо неслось планетой на протяжении миллионов лет, в короткий миг улетело ввысь, в белое пушистое небо. Началась антигравитационная жизнь. Притягательная, но абсолютно невесомая пора одуванчиков.

Из прошлой жизни, сквозь трещины в асфальте и мельчайшие земные поры просачивалась вода. Сначала по инерции, собираясь в молодые ручьи, она разливалась по залитым светом улицам, потом, лопаясь огромными пузырями, ворвалась в небесную ширь и опрокинулась безумным ливнем. Его стеклянный пояс образовал переход всего живого и отвергнутого. Атмосфера вобрала весь катастрофический ужас человеческого исхода с Земли. Могло ли выдержать сердце безумный полёт и медленное вхождение в эмбриональный сон? Собственный вес стал так маловажен, незначителен в сравнении с размахом рук и поднятыми парусами. Воздушные и водяные кольца начали свой бег вслед за осиротевшей планетой. Это, правда, очень приземлённая мысль. Внизу остались города, пустынные, не приспособленные для самих себя и для возникшей новой цивилизации. Прошлое сегодня имеет определённые физические границы, и до него можно долететь.

Скорость

Решительно не понимаю, что у этого ребёнка на уме. Ух…

Вот как не крикнешь «Ис!». Пожалуй, ему не до нас. Малыш всегда готов что-нибудь совершить вдали от семьи. Сколько важных дел навалилось враз. День бесконечен в ребёнке и так стремителен во мне. Ему даже в голову не придёт, что я волнуюсь. Ладно, пусть побудет один.

Эти склоны Тарки-Тау пока обворожительно сочны. Мы сидим на небольшой поляне между зарослями дубков и наслаждаемся лесными звуками. Из перед глазами и всегда готова поделиться новым открытием. Какое чудо — видеть девочку, кружащуюся среди одуванчиков. Один, два, три — всё взлетает и кружится вместе с её ситцевым платьицем. «Ис, я улетаю!» И она, как и брат минут десять назад, бухнулась в траву. «Ой, я улетела».

Стрекоза с оглушительной вибрацией своего движка пронеслась над озорными глазками так низко, что Из даже почувствовала запах от её прозрачных крылышек, такой знакомый и родной. Это же Ис!

Ис уносился на своей стрекозопитечке, и ему было не до девчонок. Откуда сестре было понять, что Земля изменилась и эволюция сделала новый бросок в небо. А значит, где-то уже нуждались в его знаниях.

Солнце наседало сквозь пелену облаков. Но прохлада была, и радость насыщения окрыляла. Как хорошо быть маленькой пичугой, не ощущающей границ. Менять часовые пояса: сорваться и лететь в африканскую саванну, а то и ещё южнее. От дикой человеческой сути с копьём к безграничной свободе мысли.

Таинственно начали скрипки. Слегка обозначив ритм для вступившей в дело

трубы, они возникли позже в едином порыве с приближающимся тамтамом. От кавказских вершин к заснеженной Килиманджаро, вперекрёст набирая скорость и пропуская по бронзовому телу холодные потоки Атлантики, ворваться в пределы Вест-Индии и Мексиканского залива, потом вверх, к прародине ацтеков — Стране цапель, где на призыв золотых колокольчиков в ладони прольётся лунный свет Койольшауки. И уже на заре опытный глаз Хемингуэя укажет место на Мичигане, где, возможно, ещё водится форель. Но стоит губам ощутить терпкий привкус мары, вы поймёте, что это ветер с высокогорных плато Анд принёс вам ни с чем не сравнимые звуки тарки. Обогнёте Ла-Пас, и ваши пальцы побегут по выжженному рисунку на флейте, как по тропинке поднимаясь вслед за команданте Че в Боливийские горы. Если вы не услышите разговор индейцев на кечуа, право слово, вы не постигнете красоту Анд. Чёрт подери! Так и хочется назвать этих краснокожих в перекинутых пончо андийцами. Те же гортанные звуки и коренастость в теле.

Перья над головой и уходящий в песок шаг сотен людей по замкнутой линии. Небеса открывают шествие гигантских существ на скальном плато из мира Наско. Пронизывая перуанскую пустыню своей плоской геометрией, они собираются в мифические изображения времён «Человека Ики». Одно из них в образе кондора взмыло ввысь и легко вошло в нирвану странника. Мгновением позже Ма был полностью поглощён этой пернатой судьбой, но осталась лишь тоненькая нить с земли, которая, подобно воздушному змею, была неотделима от его сути — самого существования.

Был ли мой полёт на самом деле, или ощущения безграничных возможностей сделали мои желания реальным миром? Ну как же, вот и экватор, и вулкан Чимборасо, каждый метр которого прочувствован моим дыханием, наш с Ис костёр! Индейцы готовили для нас своё излюбленное блюдо из морских свинок. Видели бы вы лицо бедного Ис. Он и так мясо не очень жалует, а тут на его глазах… Ис залез мне под руку и заплакал. Что-то мне тоже расхотелось есть. Наш путь ещё минуту назад казался длиной в одно солнце, и вот усталость и пот отяжелили тело. Я расстегнул ворот и, обхватив кистью обгоревшую шею, понял, что прошла целая вечность, и ужасно хочется пить.

— Орехи! А ну, быстро ко мне!

Но где там. Их и след простыл. Облако одуванчиков плыло над отрогами Тарки, и мой голос совершенно не был тревожным в антигравитационном мире. Мой полёт продолжается.

— Температура за бортом 22 ºC Пристегните, пожалуйста, свои ремни.

Пора одуванчиков

Белое пушистое небо и воздух, горячий от самых трав. Колючий и несъедобный мир для нежного городского тела так впечатляющ и необходим! Для скованных между коленями рук разговор особый. Они всю зиму порываются поднять бунт, пытаясь воспротивиться торжествующей жести дней и утопичному ходу жизни, навсегда разорвав свой кулачковый замок.

Вслух считайте по косточкам месяцы — февраль, март, апрель, ух…

И вот в нескошенные луга, как зелёная стрекоза, сорвалась страничка из насквозь исписанного календаря и открыла лилейное счастье.

— Трыньк, трыньк.

А сверху её хвать нахальный воробей. Он даже не успел как следует зажать баловницу в клюве, как оба с лёту влепились в гладкую человеческую кожу — бух!

Койольшауки — богиня Луны (по другой версии Млечного Пути) в ацтекской мифологии.

Мара — порода дерева.

Тарка (tarka) — уникальная флейта Анд, встречающаяся в Перу и Боливии, с прямоугольным сечением.

Язык кечуа — распространён среди индейцев Боливии.

Чимборасо — вулкан в Эквадоре, высота 6267 м.

«Человек Ики» — коллекция из 11 тысяч камней хранится в недавно открывшемся музее на Пласа-дес-Армас города Ика, расположенного в 350 км от Лимы — столицы Перу. Эти камни — размером от совсем небольших, с кулак, до 200-килограммовых валунов — со всех сторон покрыты тонко выгравированными рисунками.

Заглавное фото: Марат Гаджиев. Премьера. Тушь, бум.