Патимат Алискандиева: передавать любовь от сердца к сердцу

— Какие дороги привели вас в Гунибский краеведческий музей?

— В 1978 году я окончила физический факультет Дагестанского государственного университета. До музея более 20 лет проработала учителем физики и математики в Сафаралинской СОШ, старшей пионервожатой в Гунибской СОШ, потом директором Центра дополнительного образования Гунибского района.

Моё увлечение краеведением началось ещё со школы, а прорыв произошёл во время работы в Гунибской СОШ, после участия в Республиканском туристско-краеведческом слёте в 1993 году. Тогда в составе объединенной команды Гунибского района — педагогов и школьников гунибской, кегерской и ругуджинской школ, мы заняли 8-е место. В последующие три года команда Гунибской СОШ занимала первые места уже самостоятельно, и это был рекорд.

В 2000 году было принято решение открыть в Гунибе краеведческий музей — филиал Национального музея РД им. А. Тахо-Годи. Начали с ремонта здания, а потом глава района вызвал меня и предложил возглавить музей. Я согласилась не сразу, сомневалась в том, что справлюсь. Приказ о моём назначении вышел в ноябре 2001 года.

— Так физик, математик стала историком?

— Да. По сути, так. Начинали с нуля. Страшно было, музей — новая для меня сфера, хотя краеведением я занималась давно. Из селения в селение ходила, из дома в дом, искала, собирала материалы. Навещала ветеранов Великой Отечественной войны, записывала их воспоминания, потом рассказывала школьникам. Родные и друзья меня поддерживали.

Музей только создавался, когда у меня родился первый внук. По местной традиции его дедушка Зурканай из селения Бухты подарил ему как старшему внуку люльку, которая передаётся в семье по наследству по мужской линии. Когда внук подрос и ему исполнилось 7 лет, я сказала: «Дорогой мой Ахмед, эта люлька твоя, и в будущем она должна принадлежать твоему старшему сыну. Этой люльке 300 лет, и я беру её на ответственное хранение в музей, присвою ей инвентаризационный номер. Настанет день, когда ты приведёшь в музей своих детей и скажешь им: «Это люлька моя, моего отца, моего прадеда и прапрадеда».

Эта люлька — подлинный раритет, и сейчас её место, конечно, в музее. Там я смогу рассказать гостям, как женщины на пятый-шестой день после родов, водрузив люльку с младенцем на спину, ходили на работу — на сенокос, прополку. Куда деваться? В те времена не было декретных отпусков: берешь люльку и идёшь на поле.

Одним из первых экспонатов музея стал кубачинский котел, правда, без крышки, зато с удивительной историей, легендой, можно сказать.

В наших краях котел — это единственный предмет из домашней утвари, который мужчинам давали в приданое. Он означал, что мужчина готов кормить семью. Жених должен был нести плов в таком котле как выкуп за невесту. Плов все вместе съедали, котел возвращали, чтобы он дальше кормил семью.

В 1943 году вернулся домой с фронта гунибец Умма Амиров. Он получил ранение в руку, его комиссовали. Решил жениться. Сосватали невесту, поехали за ней в Ругуджа, а котел забыли в Гунибе. Но без котла в дом невесты не пускают! Тогда два двоюродных брата жениха — Джахбар и Джаппар, шестнадцатилетние мальчишки, поскакали за котлом в Гуниб, между лошадьми на жерди везли его в Ругуджа. И всё это время жениха и его представителей держали во дворе дома невесты. Танцевали, пели, ели, но без котла в дом не пускали. Невеста должна была спуститься по лестнице, перешагнуть через котел с пловом и присоединиться к сватам. Без котла её держали дома. Пока гонцы скакали туда-обратно, стемнело, на полпути все факелы погасли, и они добирались в темноте по плохой дороге. Привезли котёл в Ругуджа уже ночью.

Котёл музею подарила та самая невеста, которая всё-таки стала женой. Но, как она сама призналась, готовить в том котле никогда не любила.

Крышку для котла можно заказать, но такую историю нарочно не придумаешь. Личные истории придают экспонатам ценность.

Как-то я вела в музее экскурсию, подошла ко мне женщина и говорит: «Я врач. Меня зовут Умуксум. У меня есть шкаф с фиолетовой печатью на задней стенке: изготовлен в 1852 году в г. Санкт-Петербурге. Мой прадедушка купил этот шкаф в Гунибе ещё до революции. Я увидела в музее зеркала, стол и поняла, что, возможно, эта мебель из одного комплекта. Я отдам вам шкаф, если вы сами приедете и заберете его». Я говорю: «Конечно, приеду». Через день нашла машину, поехала и забрала этот шкаф. Скорее всего, он из дворцовой мебели, которую распродавали, когда гарнизон выезжал из Гуниба.

Какие-то экспонаты для музея я покупала на свои скромные средства или обменивала, но чаще люди сами приносили и дарили музею. В таких случаях я сразу присваиваю экспонатам номер, делаю паспорт, даю оценку и всегда во время экскурсии рассказываю историю приобретения. Такие вещи — самые ценные для меня. Я благодарна людям за доверие.

В первые годы посетители приходили в музей не каждый день. Меня вызывали, когда было необходимо. Ночью работал сторож, днём — смотритель.

Сейчас посетители в музее круглый год, идут непрерывным потоком. В штате, помимо меня, есть научный сотрудник, экскурсовод, два смотрителя, уборщица и в летний сезон — кассир.

За прошедшие годы собрано очень много краеведческого материала. Всё не умещается в получасовую экскурсию. Я выхожу к гостям уверенно. Когда задают вопросы, могу сразу дать ответ — мне кажется, я знаю всё про наши экспонаты. От сердца к сердцу слова передаю, вкладываю в них любовь к Гунибу, который мне действительно очень дорог.

Работа в музее очень вдохновляет встречами с интересными людьми, историческими находками, открытиями. Расскажу один случай.

В 2012 году Салихат Расуловна Гамзатова звонит мне и говорит: «Патимат, у нас намечается выставка “Рувим Мазель в собрании ДМИИ им. П. С. Гамзатовой”.

Среди его работ есть портрет 1939 года, который подписан: “Ученик девятого класса Гунибской средней школы, отличник Серкилов Зелимхан”. Ты могла бы узнать, кто он такой? Живы ли родственники?» В моей семье тогда случилось горе, и у меня совсем не было желания заниматься этой работой. Но я преодолела себя, мне удалось разыскать родственников Зелимхана Серкилова. Я показала им портрет. Оказалось, это его единственный портрет. Он ушёл на фронт и пропал без вести. Вся его родня пришла на выставку, когда Салихат Расуловна привезла её в Гуниб. Я была тронута, не удержалась от слёз. Только тогда я по-настоящему поняла, как мне была необходима эта работа. Я ожила.

Эта история имела продолжение. Оказывается, у Зелимхана была любимая девушка. Он писал ей с фронта и прислал свою фотографию в будёновке. После этой выставки, которую показали по телевидению, она прислала сестре Зелимхана эту фотографию, которую сохранила, сберегла. Её судьба сложилась благополучно, она вышла замуж.

Такие истории очень мотивируют заниматься музейным делом и краеведением.

— В 2025 году исполняется 100 лет Национальному музею РД им. А. Тахо-Годи, в ноябре 2026 года его филиалу — Гунибскому краеведческому музею исполнится 25 лет. О чём мечтает директор Гунибского музея?

— Давно мечтаю, чтобы здание дворца, построенного в 1862–1867 гг. для цесаревича Павла Александровича Романова, было передано Гунибскому краеведческому музею и стало яркой экспозиционной площадкой Национального музея Республики Дагестан им. А. Тахо-Годи.

В Гунибском районе родились, жили и работали многие исторические личности, достойные отдельного рассказа. Гуниб достоин не только короткой получасовой обзорной экскурсии. Каменный дом на высоком утёсе может стать современным культурно-историческим и туристским информационным центром, вернуть музею былую славу просветительского центра.

Фото автора