Отдышаться…

К выставке Романа Богуренко /BRO/ «Махачкалинский дворик. Хроники близости» (Музей Махачкалы, 12.02 – 30.03.2026)

Входишь в узенький, чуть шире плеч, проулок Гургур-аула и, если не видно ни одного небоскребного гиганта, перечеркивающего небо, есть шанс вернуть себе ощущение уюта. И чувства, что тут тебя надежно спрячут.

От чего? От всего, что связано с бегом времени и переменами.

Заблудиться, отдышаться и остаться бы переночевать в той старой «маленькой» Махачкале, с её безопасностью и медленным временем. Чтобы во дворе жарили рыбу, играли в нарды и дети катались на трехколесных великах, не опасаясь машин. Чтобы плелся несъедобный виноград и слышались разговоры на нескольких языках. Не хочется выходить к цивилизации, к шикарным магазинам и кофейням, особенно если во дворике есть дерево, и особенно если оно цветет. А если привстать, можно увидеть море и, если повезет, — корабль.

Смотришь на фотографии, и хочется «набыться» там, среди веревок с бельем, без инфоповодов и шума.

Махачкала начиналась с общих дворов и многие десятилетия сохраняла этот дворовой строй и стиль жизни. Он отступает в прошлое, Гургур-аул — это почти экзотика, живой, но памятник истории, уходящая натура.

Еще одна туристическая локация…

Дома-великаны, несоразмерные человеку, обступают маленькие домики с деревянными лестницами, нависают, отбрасывают на них холодные бетонные тени. Беспощадный строительный бум, законы бизнеса, смены эпох, прогресса, в конце концов, — все против одноэтажной Махачкалы и её двориков, будто запутавшихся в самих себе.

С чего мы взяли, что прогресс – это хорошо?

Бабушка стирала пеленки под холодной водой из крана на улице Пионерская. Конечно же, в отдельной квартире с центральным отоплением и водоснабжением ей жилось лучше, но вспоминалась Пионерская, общий двор, соседи, отношения, дружбы, браки, разговоры и случаи из жизни — с радостью, смехом — счастьем.

(Это как многочисленные воспоминания жителей расселенных коммуналок. Феноменальным образом они почувствовали себя некомфортно в «однушках» и «двушках»).

Счастливей ли мы в приватности и интимности своего существования, со своими стиральными машинками-автомат?

Ответ не так очевиден.

Воспоминания махачкалинцев 30–40–50-х годов часто строятся вокруг рассказа о соседях разных национальностей, вероисповеданий, профессий, социальных слоев. В одном дворе могли жить летчик, сапожник, пандурист, учительница музыки, рабочий бондарного завода, продавец рынка…

В одном дворе жили армяне, азербайджанцы, евреи, русские и представители всех-всех дагестанских национальностей. На то и город — котел культур, традиций, языков, кухонь. И наработанных практик терпимости к другому —человеку или обычаю. А общий двор — квинтэссенция общежития, где все жители по-городскому такие разные, а жизнь немножко «по-сельски» — вся на виду. И все свои, и все про всех всё знают. И вместе проживают будни.

Во дворах новых домов-человейников соседи друг с другом часто и не знакомы, и не знакомятся, и даже не здороваются. Зачем ходить к соседке за солью, если можно заказать доставку? Тяжелая жизнь сближает, комфорт — разъединяет.

И никто уже не хочет ничего общего, тем более туалетов. Можно понять.

Но, как показывает мировая практика городов победившего privacy и устроенного быта, люди там обрастают пучками новых проблем, вытекающих из главной — одиночества. Одинокие молодые люди с парадоксальной проблемой миллионника — «не могу никого встретить» — для любви, семьи, дружбы, профессионального партнерства. Одинокие старики, к которым заходят только социальные работники, это их работа. Ужас.

Нет страшней одиночества, чем одиночество среди людей.

Как смеялся бы житель общего двора, услышав о проблеме дефицита личного общения, социального взаимодействия, о пользе для здоровья прикосновений и объятий…

И сейчас в больших городах люди проходят обратный путь от приватности и онлайна к поводам увидеться, в чем-то объединиться, провести время вместе, поддержать друг друга. Им приходится что-то для этого придумывать, изобретать заново. Но в Махачкале соседи все еще пьют чай в беседках во дворах. А махачкалинцы хронологически и ментально пока не так далеко ушли в личную жизнь за бронированную дверь и каменный забор. И у нас есть шанс сохранить лучшее, что было в образе жизни наших городских предков, соединив традиции общих дворов с преимуществами жизни нашего времени.