Оркестра

Получилось ли удержать планку международного фестиваля «Порт-Петровские Ассамблеи», когда внешние связи ограничены? Как воспитать новое поколение музыкантов, если оркестр — это штучный товар? И что скрывается за фасадом старинного здания, которое сегодня переживает второе рождение? На эти и другие вопросы в нашей беседе отвечают ключевые лица Дагестанской государственной филармонии: Ирина Нахтигаль (директор) и Зарифа Абдуллаева (художественный руководитель). А также скрипач Михаил Трудов и контрабасистка Ксения Сулейманова.

И. Н.: Я думаю, что получилось. «Порт-Петровские Ассамблеи» держат планку международного фестиваля, хотя сейчас это очень трудно по понятным причинам.

З. А.: Раньше с приглашением исполнителей из-за рубежа проблем не было. Теперь ситуация изменилась, но и в этом году нам удалось сохранить статус международного фестиваля благодаря яркому исполнителю из Италии скрипачу Доменико Нордио.

И. Н.: Да и форум «Творческие пересечения» в этом году получился, я считаю, очень удачным. Правда, когда мы начинали в 2016 году, у нас были «круглые столы», встречи с музыковедами и музыкантами — действительно разнообразная фестивальная история. Сейчас «Творческие пересечения» ограничиваются только концертами.

Фестивали — это наши большие проекты. Но есть еще одна задача, которую мы решаем каждодневно. Всё чаще задумываемся: а что дальше? Кто придёт после нас? Подготовка музыкальной смены — цель проектов «Наши надежды» (с 2000 года), большого ежегодного концерта «Студенты консерваторий России на сцене дагестанской филармонии» и, по предложению Зарифы Ахмедовны, концерт «Играют артисты камерного оркестра». Это хорошая возможность для творческого роста музыкантов. Вот Миша (Михаил Трудов, скрипач группы первых скрипок. — Ред.) после своего выступления сразу сказал, что он будет играть и в следующий раз. Или когда Ксюша (Ксения Сулейманова. — Ред.) вышла со своим контрабасом на авансцену, весь зал был у её ног…

З. А.: Я хочу рассказать еще об одном проекте — «Учитель и ученик», когда взаимодействие педагога с учеником происходит именно на сцене, и это очень ценно.

И фестиваль «Наши надежды» в этом году, как мне показалось, удался — был достаточно строгий отбор детей и успешные, без срывов, выступления. Отмечу и гостей из Астрахани, Электростали, которые стали постоянными участниками фестиваля.

И. Н:. У приезжих юных музыкантов другая школа, что естественно, наши педагоги и ребята видят эту разницу и учатся новому.

«Д» : Что изменилось за годы вашей работы в филармонии?

З. А.: В первые годы моей работы считалось, что удел работников филармонии — в рабочий полдень выступать на предприятиях с патриотическими песнями. И больше ничего. Оркестра не было ни одного, был только лекторий, солисты и концертмейстер. Руководители филармонии считали, что классикой мы не должны заниматься, так как классику привозит Госконцерт. Но я не могла сидеть без дела, и мы с коллегами начали готовить концерты к юбилеям Шостаковича, Рахманинова, сделали большой концерт к 250-летию Баха. В 1988 году появился камерный оркестр, и наша работа приобрела совсем другое качество.

Один из моих педагогов, который ещё, к счастью, жив и работает в Гнесинке заглянул на мою страницу, где я выкладываю афиши всех наших выступлений, и написал: «Работа вашей филармонии вызывает зависть и удивление».

«Д» : Вы рассказали о разных формах работы с начинающими музыкантами. Расскажите еще о мастер-классах, которые проводят приезжие артисты.

З. А.: Здесь всё не так просто и однозначно. Провести мастер-класс в условиях короткого визита в наш город, между изнурительной репетицией и концертом — большая тяжелая работа. Помните, приезжал в 2024 году Михаил Рубцов, солист Российского национального оркестра, один из самых известных флейтистов современности, заслуженный артист РФ. Так вот, после репетиции своего концерта артист бескорыстно провел трёхчасовой мастер-класс! Музыкант почувствовал, что его опыт интересен, востребован. Бывает, конечно, и другое отношение приезжих музыкантов, более прагматичное — современный подход, когда каждый час должен быть оплачен, и их можно понять. Мастер-классы в рамках наших фестивалей также бескорыстно проводили такие музыканты, как Милан Рериха, Алексей Балашов, профессор Московской консерватории Михаил Лидский, пианист Вадим Пальмов.

«Д» : Интересно, что думают о работе в филармонии молодые музыканты. Михаил, давайте знакомиться! Говорят, у вас было сольное выступление?

М. Т.: Хочу поблагодарить за эту возможность Зарифу Ахмедовну. Это был творческий, профессиональный прорыв — будто дверь для меня открылась.

«Д» : А тот темп, в котором работает камерный оркестр (мы говорили об этом с Зарифой Ахмедовной) — как вам такие условия? Может, вы предпочитали бы более неторопливую работу, или в этом темпе тоже есть свой драйв?

М. Т.: Конечно, есть! Даже в консерватории (Михаил — выпускник Астраханской государственной консерватории. — Ред.) у нас среди ребят было своего рода соревнование, кто быстрее выучит наиболее сложную программу за короткий срок. Когда кто-то говорил, что выучил Каприс № 24 Николо Паганини за три ночи, то это было очень почётно!

«Д» : Можно ли говорить в связи с этим, Михаил, о ваших музыкальных предпочтениях? Они определились? Вам нравится старая или современная исполнительская школа, манера игры?

М. Т.: Начну с манеры. Мне импонирует школа советских скрипачей: сдержанная, выразительная. Например, манера исполнения Леонида Когана. При внешней бесстрастности ощущается его большое внутреннее напряжение. Мне нравится, когда на первом месте находится звук и то содержание, которое в нём заключено.

«Д» : Есть ли у вас авторы, о которых вы думаете, когда мысленно выстраиваете программу своего будущего сольного концерта?

М. Т.: Конечно, мне хочется максимально много сыграть, воплотить свою студенческую мечту и сыграть то, что мы играли с оркестром в консерватории. Концерт Моцарта я уже сыграл, следующее по сложности — «Цыганские напевы» Пабло де Сарасате. Хотелось бы его исполнить.

По поводу предпочтений. У каждого музыканта вне концертного зала они свои. Вот у Башмета, например, тишина. «Я слушаю тишину, — говорит он, — когда прихожу домой». Я, как профессиональный академический музыкант, не могу наслаждаться исполнением классической музыки — такой вот парадокс. Сразу начинаю анализировать, что и как там устроено, как работает музыкант. А это работа, а не отдых. С детства я слушал рок-музыку, начал играть на гитаре, без нот, и это было сущее наслаждение. Потом увлёкся электрогитарой, стали интересны всякие «крутилочки», изменяющие звук.

Один из философов различал музыку для развития и музыку для развлечения. Классическая музыка — это музыка развития. А рок-музыка стала моим отдыхом. И знаете, я стал видеть рок-музыку в классике! Взять, к примеру, флейтиста Максима Рубцова. Он же настоящий рокер!

З. А.: А ты знаешь, что он играл джаз с сыновьями Дейва Брубека (Дейв Брубек (1920 – 2012) — американский джазовый композитор, аранжировщик, пианист, руководитель «Квартета Дейва Брубека». — Ред.)? И вообще он свингует, даже играя Вивальди!

М. Т.: О, когда я услышал, как он играет Вивальди! Как делает эти сфорцандо (резкое, внезапное ударение на ноте или аккорде. — Ред.)!

З. А.: Не только сфорцандо! А какие он делает выходы между нотами!

М. Т.: Это и есть полноценная рок-музыка.

«Д» : И всё же кто вам нравился из рок-музыкантов?

М. Т.: «Металлика», конечно (американская метал-группа, созданная вокалистом и гитаристом Джеймсом Хетфилдом и барабанщиком Ларсом Ульрихом в Лос-Анджелесе (Калифорния) в 1981 году. — Ред.)! Они были первыми, кто стал играть рок-баллады, исполнять свою музыку с оркестром. Мой папа, царство ему небесное, увлёк меня их музыкой.

«Д» : Ваш отец был музыкантом?

М. Т.: Нет, он был капитаном корабля. Но он играл на гитаре, когда мне тяжело засыпалось. Кстати, иногда музыка «Металлики» в исполнении скрипки и фортепиано звучит почти как Шопен.

И. Н.: Миша — тонкий музыкант, но еще и надежный человек, который всегда готов помочь. Понимание — вот что его отличает и в профессии, и в жизни.

К разговору подключается Ксения Сулейманова, контрабасистка.

«Д» : Ксения, какие вы видите перспективы для своего творческого развития? Как вам работается в оркестре?

К. С.: Камерный оркестр после завершения учебы — моё первое место работы. Чем отличается камерный оркестр от симфонического? Ты здесь как на ладони, ты не спрячешься за духовиками, твой голос важен.

«Д» : Ваша музыкальная специализация, как вы её выбирали? Какими возможностями обладает контрабас?

К. С.: Вы удивитесь, но контрабас — самый востребованный инструмент. Нас мало! Без баса не звучит ни рок, ни джаз, никакой другой музыкальный жанр.

В 2012 году, отучившись в Гнесинке, я попадаю по семейным обстоятельствам в Дагестан. С Зарифой Ахмедовной меня знакомит, кажется, композитор Заурбег Джанаев. Я не спешу работать, я только переехала, вышла замуж, но оркестру нужен контрабас!

Помните, мы давали большой концерт с известным виолончелистом Сергеем Ролдугиным? После него подошел мой наставник дядя Серёжа (артист камерного оркестра, контрабасист Сергей Шевелёв), пожал руку и сказал: «Молодец, держала все басы!».

З. А.: Ты выглядишь с контрабасом очень органично. И даже эффектно!

К. С.: Получается, что меня как музыканта воспитал именно камерный оркестр уже здесь, в Дагестане. И с каждой новой подготовленной программой мы растём, я это чувствую по себе.

«Д» : Расскажите о вашем сольном номере, который произвёл неизгладимое впечатление на слушателей.

К. С.: Мой сольный дебют состоялся в октябре 2025 года на форуме «Творческие пересечения». Я исполнила музыку Александра Муравьева, которого знаю с первого курса. Дело было так. Как-то я упомянула имя композитора и пообещала Зарифе Ахмедовне обсудить своё выступление с Сашей. Александр — известный в России и за рубежом серьезный музыкант. Он прислал мне ноты своей музыки абсолютно безвозмездно, и я поделилась с Зарифой Ахмедовной своими замыслами, но… на следующий год. А она говорит: «А вот сможешь…» И называет дату концерта — через две недели. Кстати, мои московские знакомые, музыканты завидуют активности нашей филармонии. Так что я здесь полностью реализую себя как музыкант и как единственная контрабасистка.

«Д» : Новому поколению зрителей, несомненно, важен элемент новизны: новый

репертуар, новые ансамбли музыкантов, новые солисты. Нужны новые впечатления! Одним из таких ярких впечатлений этого года стало сольное выступление Ксении.

И. Н.: Кстати, Ксюша, родив четверых прекрасных детей, ни разу не брала отпуск по уходу за ребёнком.

К. С.: Я не могу подвести коллектив, потому что заменить меня некому. Поэтому старалась организовать свою жизнь так, чтобы не создавать трудности камерному оркестру.

«Д» : Что нам ждать в филармоническом 2026 году?

З. А.: Да всё того же: фестивали, концерты, встречи! Встречаясь с приглашёнными солистами, мы обсуждаем планы на будущее. Так рождаются некоторые идеи с их участием.

И. Н.: И еще о том, что волнует горожан. В здании филармонии идёт активная работа. Идёт восстановление исторического облика здания и его техническое переоснащение. Мы были на встрече с подрядчиком, готовились, как обычно, сражаться за интересы филармонии.

Но нам представили очень продуманный план работы, показали рабочие чертежи. Надеемся, что доживем до этого счастливого момента и вместе с директором филармонии Абакаром Хайрулаевым и нашим министром перережем ленточку. Зарема Ажуевна Бутаева все эти годы сражалась за филармонию, и мы благодарны за это. Процесс пошел!