Одиночество в толпе

Можно ли сойти с ума от одиночества, живя в центре огромного мегаполиса? Маловероятно, скажете вы. Но думаю, это лишь первая, спонтанная реакция на вопрос. Если же задуматься (а случиться это, полагаю, должно несомненно), то вы уже вовсе не будете уверены в своих словах.

14 сентября на экспериментальной сцене Государственного республиканского русского драматического театра имени М. Горького состоялась премьера спектакля «Случай в зоопарке» по пьесе американского драматурга Эдварда Олби в постановке Магомеда Алиева. Он же вышел на сцену в роли Джерри в камерном дуэте с Алексеем Тимохиным, сыгравшим Питера.

Как вы поступите, если к вам подойдёт незнакомый человек, чтобы рассказать о событиях из своего прошлого? Проигнорируете его или выслушаете? А что, если вам тоже захочется рассказать о своих переживаниях? Вопрос не праздный, особенно учитывая, что люди стремительно атомизируются. Прежней общности уже нет, и в центре бурлящей Махачкалы человек вполне может оказаться одинок.

Почему именно в зоопарке? Может быть потому, что если долго жить в жалкой комнатенке на окраине города, которая больше напоминает клетку, то зоопарк покажется Джерри чем-то родным. Хотя, впрочем, зоопарка в сюжете фактически нет, витает на сцене лишь идея, что люди зачастую похожи на зверей в клетке.

Что же привело сюда вполне себе счастливого Питера, семейного мужчину, в определенные часы идущего на работу, в определенные дни читающего книгу, имеющего жену, двух дочерей, двух попугаев, двух кошек? Может, подсознательная тяга к подневольным животным – собратьям по судьбе?

Полностью построенная на диалогах постановка погружает зрителя в жизни героев, доводя историю до неожиданного, но закономерного конца. Два человека — одна скамейка. Два мировоззрения – одна жизнь. Кому она достанется?

Художники-постановщики Ютта Ротте и Фёдор Федоровский визуально противопоставили друг другу собратьев по душевной неволе. Джерри, длинноволосый, бородатый хиппи с татуировкой в стиле биомеханики на всё предплечье, которая подчёркивает желание Джерри казаться сильнее, чем он есть, ведь такое тату символизирует силу и мощь – механические элементы создают иллюзию мощной машины под кожей. Питер же – типичный офисный клерк, в весьма символичном пиджаке в клеточку и галстуке в горошек. Декорации тоже делят сцену пополам: в одной её части клетка со львом, в другой – свободное зелёное дерево, и это символическое столкновение двух миров или скорее двух противоположностей одного мира. Дополнительный объём происходящему придаёт звучание «Живого-неживого» Софии Губайдулиной и хора московской экспериментальной студии электронной музыки.

Режиссер-постановщик и актёр Магомед Алиев пригласил зрителя стать свидетелем своеобразной психологической дуэли, что позволило внимательно отнестись к подробностям текста. Безусловно, поножовщина в финале, предваряемая конфликтом, драйва добавляет. Но визуального отражения нарастающего конфликта между героями на сцене всё же не хватает. Аккуратно «раскрашенные» пластичной выразительностью статичные диалоги смотрятся выигрышнее.

Алексей Тимохин мастерски превращает своего персонажа из спокойного, уверенного в себе обывателя в раздражённого слушателя хаотично нагромождённых абсурдных рассказов. В его глазах отчаяние человека, чей прежний мир рухнул безвозвратно – сегодня он не вернется на традиционный обед домой.

Герой Магомеда Алиева неожиданно раскрывается с другой стороны: он искренен и беззащитен. Образ считывается предельно понятно – душа требует свободы, и зачастую текст лишь дополняет это понимание, настолько точно прописан создателем спектакля этот эмоциональный типаж.

В наших реалиях, порой полных абсурда, многие зрители наверняка узнают в героях спектакля если не себя, то кого-то из тех, кто проживает свою жизнь рядом, и порой совсем не так, как хочется.

Фото автора