Музей — вся моя жизнь

Интервью с главным хранителем Национального музея РД им. А. Тахо-Годи, заслуженным деятелем культуры РД Заирой Кильдеевой

— Заира Гашимовна, в этом году исполняется 100 лет музею. Сколько лет вы в нём работаете?

— В этом году 44 года как я работаю в музее. Пришла на работу в 1981 году, после окончания исторического факультета ДГУ. До этого я совмещала учёбу с работой в комсомоле. Но мне очень хотелось быть в центре истории, знать краеведение. В детстве я часто ходила в краеведческий музей, рассматривала экспозиции, слушала экскурсии.

В те времена он располагался на площади Ленина и назывался Дагестанский историко-краеведческий музей, а в 1971 был переименован в Государственный историко-архитектурный музей. У нас было всего 8 филиалов, среди которых и крепость Нарын-Кала.

Мне посчастливилось застать в должности директора Дауда Гаджиевича Кажлаева, в самом конце его работы в музее (1951–1976). Замечательный краевед, музейщик, автор серии книг о нашем музее. Но моя трудовая биография началась при Исамутдине Ибрагимовиче Абакарове (1977–1989). Первоначально я работала на полставки в отделе советского периода. Не было вакансий, но мне удалось убедить руководство в своём желании работать в музее. Возглавляла отдел Татьяна Ивановна Гончарова. Поработав около года, я перешла в отдел экскурсоводов. И это была самая интересная часть моей жизни. Она дала мне крепкую базу, которая помогает до сих пор.

Музей занимал три этажа 4-этажного здания. Экспозиции у нас создавали художники из Ленинграда. Первый этаж — природа, второй — досоветский период, третий — история советского периода. В музее было выстроено 7–8 потрясающих диорам. Когда в 2013 году музей переезжал в нынешнее здание, то самым печальным было разрушать эти экспозиции. Экспонаты мы, конечно, забрали но встроенные ниши, панно с изображением скал, моря, росписи, выполненные на холсте, — это всё утеряно безвозвратно! Диорамы показывали животный мир различных климатических зон Дагестана. Эффект был такой, как будто ты находишься внутри этого пространства, как сейчас говорят — в 3Д. Прикаспийская низменность, Араканское и Цудахарское ущелья, хунзахские водопады, а потом ландшафты южного Дагестана. Зарисовки делались с фотографий. Например, диорама Петровской гавани делалась с первых снимков города.

Мои первые восторженные впечатления о музее были связаны с залом природы. И для многих детей разного времени поход в музей начинался именно с первого этажа. Затем мы поднимаемся и видим комнаты богатого и бедного человека. Это был удивительный контраст. Роскошная мебель в одной части и аскетичные предметы быта бедняцкой семьи.

— Что из музейного собрания — наиболее древние артефакты?

— Конечно, палеонтология. Камни, датировка которых исчисляется миллионами лет. Это окаменелости, аммониты. Что самое интересное, у нас есть макет ихтиозавра, которого нашли в Чугли. Известный факт, что Акушинское плато, как и сами Кавказские горы, было дном древнего океана Тетис, доказывают эти находки учёных.

— Что бы вы назвали визитной карточкой Национального музея? И как такие экспонаты попадают в его коллекцию?

— Собрание картин, среди которых есть работа Ивана Айвазавского. Их передали в наш музей в 1923 году, когда был опубликован указ об открытии музея и его перевели из Буйнакска в Махачкалу. Определили музей в старом двухэтажном здании на улице Ленина. Картины поступали из Пятигорска, Тбилисского музея славы, из Ленинграда, московского университета. Большая часть (около 140 экспонатов) попала из Марьино ( из личной коллекции князя Барятинского).

В нашем музее находятся личные вещи князя, оружие, произведения искусства и многое другое. Айвазовский попал к нам именно с этими предметами. «Вид Гуниба с восточной стороны» написан на Кегерском плато, сейчас это место называется «Точкой Айвазовского». Картина в удовлетворительном состоянии, но мы постараемся сделать с неё копию и оцифровать, чтобы оригинал хранить в запаснике в более пригодных условиях. Всё же к подобным картинам надо относиться бережно. Но пока оригинал висит в зале.

— Большая часть сокровищ находится в запасниках музея. Что они из себя представляют сегодня?

— Это вентилируемые помещения со встроенными движущимися панелями. На них с обеих сторон размещаются картины.

Раньше у нас хранилище картин располагалось на четвертом этаже. Под крышей было маленькое помещение, в котором очень тесно лежали картины. Решить этот вопрос мы смогли только в этом здании.

Мы оборудовали все хранилища фондов, и они защищены от агрессивной среды. Но, конечно, мы не останавливаемся и будем добиваться лучших условий хранения. Сам по себе переезд музея из старого здания оставил тяжёлые воспоминания, напоминающие эвакуацию во время войны, но мы не потеряли ни один экспонат.

— Часто слышим от людей старшего поколения, что в их детстве музейные экспозиции были намного богаче, чем сейчас. Это заблуждение?

— Отвечу вам так. В фондах Национального музея находятся 146 000 экспонатов. Половина из них выставляется в филиалах по всей республике. А в нашем головном здании хранится 98 000 из них, и, конечно, представить это всё в 21 зале невозможно. Стеснённость, дефицит экспозиционной площади играют свою роль. Но, конечно, логику хронологического построения музейного маршрута мы выдерживаем. В музее представлена экспозиции «Природа Дагестана», есть богатая палеонтологическая коллекция. Очень интересна презентация коллекции «Кладовая резного камня» — художник Тагир Гапуров поработал. Одним из наиболее привлекательных для посетителей, особенно туристов, является этнографический зал. Очень интересно выстроен зал археологии.

В 2016 году мы открылись в этом здании и до сих пор вносим изменения в постоянные экспозиции и даже меняем их. Реэкспозиция проходит по сегодняшний день. Мы подстраиваемся под историю, в которой много что меняется и переосмысливается. Появляются новые документы и артефакты, меняющие устоявшиеся представления о том или ином периоде времени. Экспозиционный отдел, конечно, должен быть большим — наш музей заслуживает этого. Но сейчас в отделе работают всего два человека. Дефицит штатных единиц затрудняет эту работу, она идёт очень медленно.

Если вернуться в прошлое, то в 1923 году, когда музей перевели в Махачкалу, в нём было около тысячи экспонатов. С того времени стали организовываться многочисленные этнографические экспедиции по республике, в ходе которых собирались или приобретались у жителей предметы быта. В музей экспонаты поступают по трём направлениям: закупки у населения, сбор и дарения. На закупки в былые годы деньги музею выделялись в размере 300–400 тысяч рублей. Сейчас мы несколько стеснены в этом вопросе. Во время закупок мы привлекаем наших аттестованных экспертов, которые оценивают стоимость того или иного предмета. Экспертов у нас пять. Они оценивают историческую и художественную ценность экспоната, сохранность, сравнивают с подобными предметами в других коллекциях, выявляют мастеров. Кстати, мы готовим к аттестации молодых специалистов, которые будут сертифицированы в Москве и Ростове. Они придут на смену старшему поколению, чтобы продолжить эту важную работу.

В музее работают несколько реставраторов. Это Тимур Магомедович Муртузалиев, легенда нашего музея. Реставрацию по металлу и дереву выполняет и его брат Султан Муртузалиев. Эмин Эминов — новый реставратор по керамике. Мейлана Махмудова — реставратор ковров. Реставратором картин работает Анна Самарская, ученица нашего Николая Николаевича Черёмушкина.

Про хранение картин можно рассказать многое. У нас есть такие полотна, которые хранятся «на валу». Есть плюсы и минусы такого хранения. Огромное полотно закручивается на вал, и его легко поднять и хранить в таком состоянии. Оно занимает не очень много места. А минус в том, что надо соблюдать температурно-влажностный режим и периодически разворачивать полотна. Такие картины тяжело реставрировать. Недавно Анна Самарская провела реставрацию полотна «Приезд Сталина в Темир-Хан-Шуру». В течение трёх месяцев проходила реставрация, для этого мы закрыли один экспозиционный зал, поставили огромный стол и развернули полотно. Оно долго не поддавалось восстановлению.

В этом году в республике отмечаются юбилеи художников Муэтдина-Араби Джемала и Хасбулата Аскар-Сарыджи. Картина Джемала «Чабаны» была представлена на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве. С неё было написано несколько копий. Но самая первая хранится именно в нашем музее.

— За последние годы музей совершил невероятное количество выездных выставок. Наверно, подобного в советское время не было?

— Мы участвуем в выставочных проектах Министерства культуры России. Уже несколько выставок прошло в Роза-хуторе, недалеко от Сочи. Мы арендуем там два зала. Им так понравилось, что они категорически не хотят нас оттуда отпускать. Первая выставка открылась в 2021 году под названием «Из глубины веков» и вызвала большой интерес. Потом мы представили проекты «Лица кавказской национальности» и «Художники о Дагестане». С 2023 года был запущен проект «Страна одна – народов много».

Мы представляем экспонаты не только головного музея, но и филиалов. На первой выставке были представлены история, культура и быт даргинцев. Летом открылась следующая выставка, представляющая аварский этнос. Сотрудники филиалов вовлечены в создание экспозиции, они выезжали на место её развёртывания.

— Такие выезды для музея — это всё же неподъёмные деньги. Как вы находите средства? Ведь это погрузка, страхование, сопровождение ценного груза.

— Безусловно, российские национальные проекты помогают нам представлять музей в других регионах. Это и выставки в Сочи, и другие 20 выставок, которые мы показывали по всей стране за последние несколько лет. Омск, Хакассия, Ханты-Мансийск, Ростов, Санкт-Петербург, города Северного Кавказа. Несколько выставок в Москве: в музее Востока и Серпуховском историко-художественном музее. Экспонаты отправляются в эти музеи благодаря спецсвязи: упаковка, температурный режим, сопровождение груза туда и обратно. Выезжает бригада музейных работников из трёх-четырёх человек. В данный момент наши сотрудники выехали с выставкой в Уфу.

— Вы говорили, что за полвека число филиалов музея увеличилось с 8 до 38.

— Да, изменения постоянно происходят. И не всегда количество филиалов прирастает к НМ РД. Вот, скажем, в Дербенте появились Музей ковра и декоративно-прикладного искусства Дагестана в армянском храме, Дом-музей Александра Бестужева-Марлинского, музей «Цитадель Нарын-Кала» и музей боевой славы. Всё это раньше относилось к нам. Но сейчас Нарын-кала и исторические объекты в городе относятся к Дербентскому музею-заповеднику. Это произошло, когда крепость включили в список всемирного наследия. (С 2003 года цитадель Нарын-Кала, Старый город и крепостные сооружения Дербента включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. — Ред.). Они от нас отпочковались, но в них остались наши экспонаты — они переданы на экспонирование по договору. Например, музей Бестужева полностью состоит из наших ценностей.

В настоящее время Национальный музей Республики Дагестан им. А. Тахо-Годи является самым крупным учреждением культуры на Северном Кавказе. Его административным и научно-методическим центром является музей, расположенный в Махачкале. Здесь же находятся пять территориально обособленных музеев, имеющих, согласно действующему законодательству, статус его отделов, а в 32 городах и сельских поселениях республики функционируют ещё 34 филиала.

— Музейные экспонаты являются национальным достоянием и притягивают к себе внимание не только специалистов-искусствоведов, посетителей музея, но и преступников. Известны ужасающие случаи, когда сумасшедшие обливали картины краской или кислотой. На эту тему написано много детективных романов, сняты фильмы. Были ли в истории музея криминальные истории и чем они заканчивались?

— Никто ни от чего не застрахован. Конечно, в залах установлена сигнализация и есть смотрители. В их задачу входит наблюдать за посетителями и предупреждать недопустимые действия. Сейчас мы стараемся устанавливать в музеях камеры, подключена сигнализация, сторожа работают. В Хунзахском музее после кражи похитителей нашли — там поднялся на поиски весь район! В Махачкалинском музее боевой славы были украдены 7,62-мм станковый пулемёт Горюнова, патронташ и каска. Воры спилили решётки. А чтобы спустить тяжёлый пулемёт с лестницы второго этажа, они сняли дверь с туалета. Так что детективные сюжеты, к великому сожалению, не обошли стороной и наш музей.

— Недавно у вас проходила интересная выставка рукописных книг. Они находятся в фонде музея?

— Да, эти книги представлены из рукописного фонда музея Аль-Карахи. В нём большое количество экспонатов находится на временном хранении. Это в основном рукописные Кораны. Директор Акушинского краеведческого музея Зубалжат Гусейновна Мусаева включила в экспозицию выставки авторские печати. Их около 50 единиц. В нашем рукописном фонде около 300 книг. Они хранятся в специальных холщовых мешочках. Периодически их вытаскивают и чистят щёточкой.

— Должность главного хранителя подразумевает знание всех фондов музея, и, конечно, на вас лежит большая ответственность за их сохранность.

— У нас 16 отдельных фондовых хранилищ. Хранилище драгоценных металлов, нумизматика, рукописный фонд редкой книги и фотодокументов. Фонд оружия, в котором хранится личное оружие Шамиля. Надо сказать, что большая заслуга в профессиональной оценке и восстановлении многих экспонатов принадлежит Светлане Алиевой.

Фонд ковров — это один из самых сложных фондов. Ведь ковры необходимо оберегать от моли и влажной среды. Помните, у Ахмедхана Абу-Бакара есть книга «Пора красных яблок», там есть про летнее время, когда в воздухе бывает наименьшее количество влаги. Вот именно в эти дни вытаскивают из хранилища ковры и расстилают их во внутреннем дворе. Это красивая, пёстрая картина — весь двор устлан разными коврами. Это длится две-три недели. Что примечательно, нам повезло с этим двориком, ведь раньше на площади это было затруднительно делать.

Очень хотелось бы расширить хранилище резного камня и скульптуры. Фондом археологии занимается Марьям Сагитова. Он переполнен, а ведь поступления из мест новых раскопок продолжаются. Дальше у нас идут фонд резного дерева, хранилище металла и прикладного искусства, фонд живописи, фонд ткани, фонд керамики, фонд минералов и природы. Мы разделили живопись и графику. Поэтому есть отдельный фонд графики и литографии.

Отдел фондов — это главный отдел музеев. Кроме этого, работают экспозиционный и экскурсионный отделы. У нас увеличилось количество экскурсоводов. Когда идёт наплыв посетителей, проводить экскурсии помогают наши научные сотрудники.

Джамиля Дагирова является заместителем директора по выставочной деятельности — её заслугой являются яркие выставочные проекты, оригинальные по своему замыслу. Есть отдел развития во главе с Патимат Саидовой и реставрационный отдел, который возглавляет Магомед Магомедов.

Музей организует экспедиционную деятельность. Интересная экспедиция была проведена в рамках подготовки к 100-летию музея. Её возглавила историк Муслимат Халимбековна Халимбекова. Две недели научные работники и художники ездили по аварским, лакским и другим сёлам.

Бытует заблуждение о доступности музейных фондов для воровства и продажи экспонатов на сторону. Поверьте, всё это из области обывательских баек. У нас три степени защиты. Первая — это главная книга поступлений. Экспонат получает номер по главной книге (на сегодня их 43 тома). Потом экспонат переходит на ответственное хранение в фонды, которые я перечислила. Работники фотографируют этот экспонат, заполняют на него научный паспорт и заносят в свою инвентарную книгу, то есть экспонат защищён вторым номером. И сейчас формируется госкаталог, в который вошло уже почти 90 процентов наших экспонатов. В любой точке земного шара человек может зайти в него и найти оцифрованные экспонаты нашего музея.

Важно отметить, что многое зависит от компетенции наших научных сотрудников. Не все, надо признаться, повышают свою квалификацию. Надо самосовершенствоваться! Вот я 44 года работаю в музее, и есть моменты, которые я для себя открываю. Это заставляет меня погружаться в книги, искать новую информацию.

— Всё, что в вашем кабинете, — это музейная собственность?

— Книги из моей личной библиотеки. Вот эта работа подарена мне Анной Самарской, а эти несколько картин — из частных коллекций. Музей мой дом, вся моя жизнь.