Между гор — тропинка к Богу

Лауреат VII международного конкурса гражданской поэзии имени Салиха Гуртуева «Есть родина, а значит, счастье есть»

* * *
… мебель отца пахнет пылью, чужой болью. Я эту боль вылью
наземь на травополье, пусть прорастёт горьким чахнущим
горицветом.
Старые книги Лорки, выцветшие портреты, часики в халцедо-
не, ваза с карандашами.
И под теплом ладони вздрогнули, задышали косточки клавесина.
Будто бы оживает тёмная древесина, рана штык-ножевая, лаковые щербинки —
время её кусало ласково, возле спинки лакомого сандала.
И рассечён картечью, дробной, слепой, точной,
надвое мир невечный, ветхий, большой, прочный.
Прахом, как покрывалом, бывший наш дом укрыло.
Прошлое воевало с будущим.
Победило.

* * *
Между гор — тропинка к Богу, режет небо твердый склон,
и не спит моя тревога — неглубок аптечный сон.
Медный камень — синь да зелень. Кто хозяйка снежных гор?
Безразделен, беспределен, открывается простор.
Встать на цыпочки и трогать твердь небесную за край,
вьется лунная дорога, засыпай и забывай.
Над огнями заводскими загорается звезда.
Жизни истинное имя вдруг промолвит высота.
Скоро съест рассвет багровый пятиутреннюю марь.
Не вместит такое слово человеческий словарь.

* * *
Руки держали оружие или ключ —
пахнут металлом навязчиво, чужеродно.
Камень на сердце тяжек, а взгляд — колюч.
Сбудется, нет — ну как небу теперь угодно.
Выбиты стёкла — я наново застеклю.
Наново полюблю, отпущу свободным.
Смерть, возводимая толпами в абсолют,
снова становится жизнью поочерёдно.
Кто сверху смотрит, верни всё, уравновесь.
Лямкой подшитой детского сарафана
тлеет полоска заката, о даждь нам днесь
знаний, как жить в платоновском котловане.
Этот вернулся, да только пришёл не весь,
сорванной пломбой болтается на стоп-кране.
Наши стихи для бессмертного времени — взвесь,
лёгкая пенка перекиси на ране.

Изображение сгенерировано на https://stablediffusionweb.com/ru