Лошадки

Чудно устроен человек! Проснёшься однажды утром и понимаешь: всё, я уже не тот, что вчера, а совсем другой. Спать ложился малым несмышлёным, а сегодня идёшь в школу взрослым. Хотя и так понятно, пятый класс к концу подходит, пора и повзрослеть.

Мама говорит: пойдём поиграем. А я больше не хочу играть. Не обижен, не устал, всё хорошо, просто скучно. Надоели машинки, конструкторы, трансформеры, всё старое надоело и нового не хочется.

У меня такие мама и папа — всем бы таких: папа знает всё-всё о космосе, полётах, искусственном интеллекте и роботах, а мама обожает сказки и игры, что только не придумает, какие истории! Но мне сказочки теперь неинтересны, лучше пойду к папе, пусть расскажет, какие там новости в роботостроении.

Сейчас чего только нет! Роботов, которые пылесосят или еду доставляют, я и сам видел. Но есть и такие, которые в космос летают, врачам помогают в операционной, мельчайшие детальки соединяют на заводах… Это вам не куклы, это серьёзно! Вот это дело. Надо учиться. Я решил: буду роботов проектировать.

Папа говорит: мама расстроена, что ты с ней не играешь. Вот ещё новости! Я вообще-то такой сын, которым только гордиться полагается! Учусь хорошо (ну почти всегда), посуду мою, когда просят, не разбрасываю вещи. Я же не виноват, что я больше не маленький.

Прихожу из школы, а дома никого. Уже и папа пришёл с работы, а мамы нет. Я уроки сам сделал, сидим ужинаем. «Где мама?» — спрашиваю папу. Оказывается, она помогает с детским праздником в больнице, раньше там работала. «Раз ты теперь вырос, то у неё время освободилось, будет туда ходить. Это называется «волонтёр» — когда человек помогает просто так».

Мама поздно возвращается, я уже как будто сплю. Но не сплю, конечно. Прокрался — сидят на кухне с папой, чай пьют, а мама рассказывает, как они придумали устроить ко Дню детей теневой театр, как весь день вместе с другими женщинами собирали ширму и делали эскизы фигурок. Что такое эскизы, я знаю, мы с мамой раньше рисовали, теперь-то мне некогда. Ложусь тихонько обратно в кровать.

До детского праздника остаётся меньше недели, дома только и разговоров про спектакль. За три дня до праздника и папа после работы отправляется к маме на подмогу — этого я уже стерпеть не могу и обиженно засыпаю, не дождавшись их. Потом, правда, просыпаюсь: слышу, как они вернулись и перешёптываются, смеются, спорят о чём-то. Злюсь на них.

Суббота. Завтра праздник. А сегодня — солнце яркое, жара! Выхожу с утра на кухню — мама жарит блинчики, а папа сидит что-то вырезает из картона. Смотрю — да это же детальки к лошадке в мамин спектакль! Папа, тоже мне, серьёзный человек, на что время тратит…

Папа говорит: хочешь помочь? Я говорю: хочу есть. Как будто и так неясно, что совсем неинтересны взрослому человеку лошадки картонные. Тем более они все одинаковые, серенькие.

Мама говорит: это они серенькие потому, что теневые, пойдём с нами на репетицию в театр, поймёшь. С нами! Получается, и папа с ней собрался. Выходной, называется.

«В театр» — это мама, конечно, смешно сказала. Комната да кладовочка, где волонтёры держат ширму и готовят кукол. Актёры устраивают репетицию. Не все куклы готовы, кого-то из артистов нет, так что мне кажется, что всё происходящее имеет мало отношения и к театру, и к празднику. Чтобы быть вежливым, я помогаю: вырезаю из картона, отвечаю на звонки, потому что у мамы руки в клее, иду за водой, а то очень жарко.

Мы вместе работаем до вечера, а дома я почти сразу засыпаю — так набегался за день.

Чудно человек устроен. Чудно мир устроен! Вчера ещё мне дела не было до маминых волонтёров, а сегодня утром я волнуюсь вместе с ними — как всё пройдёт? Понравится ли ребятам в больнице?

Свет гаснет, и вот только маленький фонарик светит на экран ширмы. А потом вдруг фонариков становится много. Так зажигаются звёзды, а следом всходит луна над сказочным замком. Вырастают вокруг замка леса. Я знаю, что всё это только тени фигурок из картона, но как будто и не знаю уже, забываю, что драконом и принцессой управляют мама и её подруга.

И когда одна за другой на сцену выбегают волшебные лошадки, и светятся разноцветными блёстками их гривы, я никак не могу вспомнить и поверить, что мы же их с папой и сделали. А ещё я очень хочу, чтобы у героев всё получилось, переживаю за них, хотя и так знаю, что получится — я же видел вчера репетицию и знаю сказку!

Спектакль окончен. Ребята и врачи в зале хлопают, и кто-то даже кричит «Браво!» и «Ура!». Ладно, это же я и кричу. Мама и другие волонтёры поздравляют ребят и дарят им книги и картонных героев спектакля — теперь можно играть в театр, когда захочется.

Папа говорит: чего загрустил?

Мама говорит: иди сюда, обниму, взрослый наш помощник. Не волнуйся, мы дома с тобой ещё лошадок сделаем и тоже будем играть!

А я и не грущу. Ну, может, немножечко. Просто жалко, что нельзя проектировать роботов, а ещё собирать лошадок и сочинять сказки. Хотя кто это сказал, что нельзя?

Уж точно не мои мама и папа!