«Где ты, горец, научился так играть в футбол? Почему так полюбил его?»

Интервью редактора с заслуженным тренером России, олимпийским чемпионом Гаджи Муслимовичем Гаджиевым. Фото ФК «Динамо»

К 80-летию со дня рождения

М. Г.: Что было такого в Хасавюрте, что футбол стал частью жизни? Или вы тогда не понимали, что футбол станет для вас самым главным в жизни?

Г. Г.: Когда меня пригласили работать в махачкалинское «Динамо» в апреле 1972 года, Расул Магомедович Халидов, бывший заместитель министра внутренних дел ДАССР, в тот момент глава Дагсовета «Динамо», задал мне похожий вопрос: «Где ты, горец, научился так играть в футбол? Почему так полюбил его?» Для того времени это был вполне закономерный вопрос. Футбол не был таким развитым, как сейчас. Но поклонников у него и тогда было много. На матчи чемпионата республики приходило очень много зрителей. Старый стадион в Хасавюрте собирал аншлаги! Не только на трибунах — по всему периметру поля стояло такое количество людей, что непросто было смотреть игру. «И в любую погоду — хоть снег, хоть дождь, хоть дикая жара — мы тренировались и играли в футбол на асфальтированных площадках, а организованные тренировки проводили на единственном в городе поле стадиона «Спартак». Футбол был главным детским развлечением, он наполнял жизнь особым смыслом, придавал ей красок, заставлял мечтать о будущем и верить в себя»*.

М. Г.: Я прочитал в вашей книге, что ваш отец — ветеран войны, и вы — родом из Буйнакска. А потом вы переехали в Хасавюрт, так?

Г. Г.: Да. И я отчетливо помню те дни, события, порой даже гораздо четче происходившее тогда, нежели пару недель назад. Отец — инвалид войны, вернулся домой с фронта в 1943 году. Мы переехали в Хасавюрт в 1955-м, потому что отца перевели туда на работу. Наша семья обосновалась на улице Орджоникидзе. Старший брат до сих пор живет в Хасавюрте.

М. Г.: Каким был ваш отец? Много уделял времени детям?

Г. Г.: Отец много работал. Нашим воспитанием занималась мама Айшат. Она говорила так: «Вот будете баловаться — скажу отцу!». Это на нас действовало безотказно.

М. Г.: Откуда родом ваши родители?

Г. Г.: Мать из Унцукуля, а отец из селения Аракани.

«…Картинка из детства. Наш двор. Вот один дом, двухэтажный, вот второй, а вот — трёхэтажный. Между ними небольшой садик, там мужики играют по вечерам в домино. Этот их непременный ритуал я позже описал в таких стихах:

…Там на лавке домино гоняли

Старики, ушедшие давно,

Иногда под вечер выпивали

С винзавода красное вино…

Внутри этого садика я вырыл прыжковую яму. Вернее, яму мы, пацаны, вырыли вместе, а я был инициатором процесса. Отца попросил — нам песок специально завезли, купили рулетку для измерения результатов, и вот вам сектор для прыжков в длину. Сделали стоечки, планку — вышел такой трансформер, пригодный ещё и для прыжков в высоту. Там же во дворе и беговая дорожка, асфальтированная, ровно 60 метров. Она упиралась прямо в забор, поэтому скорость на финише приходилось гасить, чтобы не расквасить нос. В общем, целый спорткомплекс».

М. Г.: 60-е годы — это время поколения, пришедшего с войны. Никакой школы футбола тогда не было, конечно. Но я видел в музее вашей родной первой школы фотографию команды-чемпиона. Как вам, совсем еще юноше, доверили тренировать эту команду? В вас поверили?

Г. Г.: Футболом я начал заниматься в 1959 году — ходил в кружок в Доме пионеров. Работал с нами тренер по имени Феликс. Он учился в Москве и на лето приезжал к родственникам в Хасавюрт. Затем я перешел в детскую спортивную школу, которая тогда только открылась. В те годы чемпионат Дагестана по футболу был куда более популярен, чем сейчас. А соревнования проводились по возрастам. Суммарный зачет очков детских, юношеских и взрослых команд считался более престижным, нежели победа, например, одной взрослой команды. На фотографии, которую вы упомянули, — юношеская команда, выигравшая республиканский чемпионат в 1962 году. Я смог убедить председателя спорткомитета города Валентина Алиевича Баширова доверить мне подготовку команды. Желание было страстное, уверенность в успехе основывалась на дружеских отношениях со сверстниками-подопечными и на знаниях, полученных из большого объема прочитанной специальной литературы, которую тогда непросто было найти. Выписывал отечественные и даже зарубежные журналы: «Спорт за рубежом», «Теория и практика физической культуры», «Спортивные игры», «Лабдаругаш» (Венгрия), «Гол», «Пилка ножна» (Польша), «Випросы на физически а культура и спорта» и прочие. В киосках продавцы хорошо меня знали и всегда откладывали очень дефицитную по тем временам газету «Футбол», да и «Советский спорт» тоже. Книги, методические пособия для практически любого вида спорта — от штанги, борьбы, легкой атлетики до баскетбола и плавания — все читал от корки до корки и неоднократно перечитывал. Поэтому уже в 16–17 лет неплохо представлял себе, что такое тренировка в футболе.

«…Команда называлась “Спартак”». Фактически это была юношеская сборная города. В чемпионате Хасавюрта играли тогда ведомствами — «Пищевик», «Медик», «Урожай», «Буревестник», «Спартак», «Трудовые резервы», ну и разные предприятия подключались. Если не ошибаюсь, набиралось до 10 участников. «Спартак» считался наиболее престижной маркой, он был самым сильным, самым популярным, под его знамёна обычно собирались лучшие футболисты».

М. Г.: Судьбу ребят, которых вы тренировали в Хасавюрте, как-то отслеживали? Кто-то из них стал футболистом?

Г. Г.: Из хасавюртовских? Двое из них играли за махачкалинское «Динамо» — Асадулла Аседов (Асадулла Малидович Аседов, 1947 г. р., играл за команду «Динамо» (Махачкала) в 1972–1976 гг. — Ред.) и Алик Алиев (Алик Мустафаевич Алиев, 1951 г. р., нападающий команды «Динамо» в 1973– 1975 гг. — Ред.). Как раз в эти годы, 1972–1975-е, я тренировал эту команду. В 1976 году уехал в Москву, в Высшую школу тренеров.

Справка: Высшая школа тренеров (ВШТ) — профессиональная школа, специализирующаяся на спортивном обучении. Была создана в системе спортивного образования СССР в Москве в 1976 году. У истоков создания ВШТ стоял профессор кафедры теории и методики (ТиМ) футбола, канд. пед. наук Вячеслав Варюшин. В первом наборе ВШТ учились Павел Садырин, Александр Прокопенко, Эдуард Малофеев, Гаджи Гаджиев, Владимир Федотов, Геннадий Костылев, Сергей Коршунов, Петр Шубин, Геннадий Логофет, Кахи Асатиани, Владимир Капличный, Юрий Пшеничников, Виталий Хмельницкий, Николай Киселёв и др.

М. Г.: Насколько я помню, в Хасавюрте только в начале 60-х появилось круглосуточное электричество, позже — газоснабжение. До этого население пользовалось керогазами, примусами. Так ведь?

Г. Г.: Да, именно так. Водопровода у нас тоже не было, воду таскали от колонки на улице, в туалет ходили во дворе. Дома отапливали печкой. Но это была привычная для всех жизнь — никто не роптал. У нас был общий двор, в его центре — противопожарный бассейн с водой…

М. Г.: Как соединялись эти два мира — бытовой неустроенности, даже каких-то лишений и увлечения спортом? Какими были болельщики того поколения?

Г. Г.: Ощущения каких-то лишений не испытывал. Память хранит множество счастливых дней, дней больших свершений для страны и наших маленьких побед на радость болельщикам. Это были люди своего времени, болели с энтузиазмом, я бы даже сказал, яростно болели. На юношеские, молодежные команды посмотреть приходило очень много народу — больше, чем сейчас ходят на «взрослые» матчи.

М. Г.: Соседа моего дедушки в Хасавюрте, говорят, посадили за то, что он устроил потасовку на футбольном матче с участием «Спартака» в Махачкале. Вот такие страсти горели вокруг футбола!

Г. Г.: Да, в те годы с этим было строго, сейчас бы, конечно, за такое не посадили. А тогда что на поле, что за его пределами спрос с нарушителей порядка и дисциплины был гораздо строже.

М. Г.: Вы тренировали и свою младшую сестрёнку?

Г. Г.: Да, она даже занимала призовые места на республиканских первенствах. Была чемпионкой Дагестана по баскетболу. Потом стала врачом, вышла замуж, родила двух детей.

«…Однажды организовал, помню, две команды и провёл настоящие соревнования: прыжки в длину, прыжки в высоту, бег на 60 метров, эстафета 4 по 60. Целая дворовая спартакиада! Очень чистый и честный спортивный праздник, воспоминания о котором несу через всю жизнь. Сейчас такое представить немыслимо, наверно.

Дагестан — благодатный край. Очень тёплый, но и что такое зима, мы тоже знали. Рекордно низкая температура была зарегистрирована однажды в Кизляре — минус 37º С, если правильно помню.

Зимой по вечерам, когда становилось холодней и таявший снег превращался в лёд, мы вставали на коньки и гоняли на них по улице. Высшим шиком считалось подкараулить автобус, уцепиться за него и сделать «цепочку» из пяти-шести мальчишек. Другие машины, кроме рейсового автобуса, по нашей улице редко ходили, поэтому риск попасть в беду был минимальный, но ругали нас за это здорово. Водитель, помню, останавливал автобус, выходил из него, гонял нас и проклинал на чём свет стоит».

М. Г.: Можно сказать, что уже тогда вас интересовал спорт высоких достижений? Вам важны были результаты?

Г. Г.: Да, именно так. Я хотел быть хорошим специалистом-тренером. Рано понял, что хорошим спортсменом мне быть не удастся. В 1963 году отец повез меня во Владикавказ, в Суворовское училище. Военная служба в послевоенные годы была престижной профессией. Но я не прошел отбор по состоянию здоровья: оказалось, что у меня плохое зрение — всего 40 % от нормы. Это ставило крест и на профессиональной спортивной карьере, зато помогло сосредоточиться на изучении основ спортивной подготовки и игры.

М. Г.: В те годы в Хасавюрте началось увлечение вольной борьбой — благодаря вернувшимся на родину из Киргизии братьям Джамалдиновым. Конечно, популярна она и сейчас. Но в ваши хасавюртовские годы, как я понял, не меньше увлекались и футболом, и волейболом, и баскетболом, и легкой атлетикой. Спортивная жизнь была очень активной и разнообразной. От чего, по вашему мнению, это зависело? Может, от того, что это был интернациональный город?

Г. Г.: Я хорошо помню занятия Алихана Джамалдинова: это был очень одарённый тренер — психолог, педагог. Его тренерский талант уже тогда был очевиден. Что касается спортивного разнообразия, думаю, это зависело от социальной жизни в стране в целом. Государство наше уделяло значительное внимание массовому спорту, физической культуре. Что говорить: получить значок «Готов к труду и обороне» было очень престижно. Страна утверждала себя в определенной мере через спорт, спортивные достижения.

М. Г.: Да, еще через космос и спорт.

Г. Г.: Да-да! До 1952 года мы не участвовали в международных соревнованиях, в 1952 году появились на Олимпиаде (XV Летние Олимпийские игры в Хельсинки, Финляндия. — Ред.) и дали жару! СССР был в высшей степени спортивной страной. Мальчишки того периода очень увлекались спортом, самыми разными его видами, много времени проводили на воздухе, участвовали в спортивных играх.

Ряд исследований, в которых сопоставлялся уровень физического развития детей, юношей послевоенного периода и современного поколения, показал, что ребята, ограниченные в еде, но проводившие значительную часть времени во дворе, в играх, соревнованиях, заметно превосходили своих современных сверстников. Например, в таком показателе работоспособности, как максимальное потребление кислорода. В прошлом дети играли в волейбол, футбол, занимались борьбой, штангой. Мы сами построили спортзал при школе № 1 — из саманных кирпичей.

М. Г.: А как вы оказались в Ленинграде?

Г. Г.: Поехал поступать в институт — Государственный дважды орденоносный институт физической культуры (ГДОИФК) им. П. Ф. Лесгафта (сейчас — Национальный государственный университет физической культуры, спорта и здоровья имени П. Ф. Лесгафта. — Ред.).

В 1964 году была свадьба моего брата — во дворе нашего дома. В этой кутерьме потерялась моя папка с документами для поступления, но билет на поезд был уже куплен. И я поехал в Ленинград, уверенный, что аттестат быстро найдут и дошлют уже на следующий день. Не вышло. Домой возвращаться было просто стыдно, устроился на деревообрабатывающий завод № 4. И за него же играл в футбол в чемпионате Ленинграда. Поступил в институт на следующий год.

М. Г.: Вы же работали в НИИ, защитили кандидатскую диссертацию («Структура соревновательной деятельности как основа комплексного контроля и планирования подготовки футболистов высокой квалификации», 1983. — Ред.)?

Г. Г.: Да, работал пару лет, после окончания Высшей школы тренеров. Затем руководил комплексной научной группой в ЦСКА и центром подготовки сборных команд СССР, то есть значительный период времени был погружен в изучение проблем игры и подготовки.

До сих пор постоянно поддерживаю связь со специалистами, занимающимися исследовательской работой.

М. Г.: В тренерской работе важнее работа с конкретными игроками, с индивидуальностями? Или важнее настроить команду как некий организм? Или это работа примерно в равных пропорциях?

Г. Г.: Интересы команды всегда — всегда! — должны быть выше интересов отдельных игроков. Это база, основа, на которой строится вся работа, так как результат во многом определяется командными действиями, да и отдельные игроки развиваются лучше и могут достичь своего максимума тогда, когда игра команды хорошо организована. Понятно, что противоречий между индивидуумом и коллективом не избежать, но это слепок с обычной жизни — так происходит везде. Эти противоречия необходимо минимизировать. В работе тренера, клуба индивидуальные беседы и тренировки занимают значительное место. Команда — это семья, в которой игроки должны себя чувствовать счастливыми. Далеко не всегда это удается, и в первую очередь ввиду высокой конкуренции за место в основном составе: сидеть же на скамейке запасных никому не хочется. Поэтому далеко не всегда игроки комфортно чувствуют себя в коллективе, даже если созданы все условия для подготовки.

М. Г.: Ваш сын Шамиль тоже занимается футболом. Как оцениваете его игру?

Г. Г.: Нормально оцениваю: в чем-то он хорош, что-то не совсем получается. Он учился в Академии футбольного клуба «Краснодар», тренировался в московских клубах «Локомотив», «Смена». Непосредственное участие в его подготовке как игрока я не принимал — был занят своей работой в разных футбольных клубах: в Самаре, Нижнем Новгороде, Подмосковье, Махачкале.

М. Г.: Футбол давно перестал быть любительским, формирование команды сейчас — некий коммерческий проект: игроки покупаются и продаются. Сказываются ли новые реалии, коммерциализация спорта на мифическом «духе игры»? Ушёл ли он из футбола?

Г. Г.: Это, безусловно, разный футбол, разные люди. Во времена Союза тоже платили, всегда, но, что называется, «под столом». Ставки были мизерные в сравнении с теми, что платили за рубежом: футболистов устраивали инструкторами по футболу, придумывали что-то такое. Профессионалы на Западе получали в сотни раз больше, сравнивать доходы наших и зарубежных спортсменов было просто невозможно. И страна это, конечно, понимала. А поскольку она отчасти утверждалась через спортивные достижения, то с момента первого участия в олимпиадах подход к любительскому спорту все же изменился. На Олимпиаде – 1956 в Мельбурне (Австралия) наши футболисты выиграли футбольный турнир, победив югославскую команду. В 1960 году стали победителями чемпионата Европы по футболу (Кубка европейских наций) во Франции.

Все игроки получили, конечно, денежное вознаграждение, но суммы не шли ни в какое сравнение с заработками зарубежных футболистов. Нашим игрокам многие зарубежные клубы предлагали выгодные контракты, большие деньги, но ни один не дал согласия. Как объяснить это? Только высокой ценой моральных обязательств перед страной. Эти обязательства к концу XX века были потеряны, конечно, особенно после распада Советского Союза. Футбол вступил в сложный период, который мы преодолевали, как и страна в целом, с большим трудом.

Например, в 1988 году наша национальная сборная стала серебряным призером чемпионата Европы, уступив только команде Нидерландов, и тогда звучал гимн страны, развевался её флаг. Да и на Олимпиаде в Сеуле (Южная Корея) в тот же год она выиграла золото. Но уже в 1992 году, когда развалился Союз, у нас не было ни флага, ни гимна. И, поверьте, это очень сказывалось на игроках, их самоощущении, их потенциале.

М. Г.: Вернёмся к Хасавюрту. Вы знаете, что здания школы № 1 в Хасавюрте больше нет?

Г. Г.: Да, знаю. В прошлом году по приглашению Главы Дагестана Сергея Меликова был в новом здании. Нам такое и представить было невозможно — компьютерные классы, актовый зал, которым позавидуют многие вузы, полноценное футбольное поле, хорошо оснащенный спортзал. Супер!

М. Г.: Как сейчас вами воспринимается город?

Г. Г.: Как город, который мог бы выглядеть лучше. Слишком много нарушений градостроительных норм, слишком много самозахвата, архитектурного произвола. В Хасавюрте нет осмысленных проектных решений, впрочем, этим страдают почти все дагестанские города.

М. Г.: Несколько лет назад вы вернулись в Дагестан. Что стояло за этим решением?

Г. Г.: Мы все понимаем, что самое главное — это то, что мы всегда возвращаемся домой. Где бы ни работали и ни жили. Так надо: вернуться домой. И отдать все свои знания, весь накопленный опыт нашим ребятам, которые хотят играть в футбол. Кое-чего мы уже добились. Да, у команды «Динамо» (Махачкала), которая была создана в 1927 году, длинная история, в ней были свои взлёты, падения. Но сейчас мы начали буквально с нуля: выиграли вторую лигу, стали призерами первой, сейчас играем в премьер-лиге. У школы махачкалинского «Динамо» есть филиалы и в горах, и на равнине. Мы поддерживаем отношения с клубом «Победа», который открылся на базе хасавюртовской первой гимназии и который, как и футбольную академию, поддерживает выпускник той самой школы № 1 Хасавюрта Михаил Убайдулаев.

Всё это большой социальный проект. Смотрите, только в школьных соревнованиях этого года приняло участие 260 тысяч мальчишек и девчонок. Это крайне важно — радость ребят, которые играют в футбол на хороших газонах.

*  
В интервью включены фрагменты из книги Г. М. Гаджиева «Простая сложная игра глазами профессионала» (Москва: ЭКСМО, 2019. — 352 с.)