До свидания, Рахата!

Двухдневная поездка в Гаквари получилась очень «плотной», насыщенной событиями. Пора было возвращаться в Махачкалу.

Напомню, что утром 3 июля в Агвали проходили торжества. Здесь состоялось торжественное мероприятие памяти директора Агвалинского завода запоминающих устройств (филиал Астраханского радиозавода) Гасана Нурмагомедовича Абакарова и министра радиопромышленности СССР Петра Степановича Плешакова. Под проливным дождём шли выступления и открытие мемориальных досок, затем в ресторане где-то на окраине села был устроен банкет.

Серое небо ничего хорошего не обещало. Я сидел как на иголках, хотя очень хотелось пообщаться с бывшим директором Астраханского машиностроительного завода «Прогресс» Виктором Харченко. Сомнения по поводу возможности попасть по пути в Рахату не покидали. Ботлихская делегация была за соседним столом, и я несколько раз переспрашивал, когда они собираются возвращаться домой. Рамазан Магомедзагидов и его сестра Патимат, о которых я писал в «Гакваринском дневнике», обещали показать мне Рахатинский комбинат, но сомневались, что в этот же день я успею выехать в Махачкалу.

Я не знал раньше такого долгого дождливого утра. Мне казалось, что оно уже переходит в сумерки. Коричневые потоки неслись с отвесных гор. «Дворники» машины качались маятником весь путь. Когда мы въехали в Ботлих, небо чуть посветлело. Я посмотрел на часы и подумал: главное – всё сделать оперативно. Чёткого представления о предстоящей работе не было, но процесс изготовления бурок мне очень хотелось посмотреть вживую. Это удалось благодаря Патимат Магомедзагидовой — учителю родного языка и литературы (организатор фестиваля «Бурка — достояние рахатинца». — Ред.). Патимат Патхулаевна стала моим проводником в селении Рахата, и я благодарен ей за организацию встреч в Рахатинской школе и на комбинате.

Селение расположено на речке Ансалта (бассейн р. Андийское Койсу), в 14 км к северу от райцентра Ботлих. Оно образовалось из Верхнего и Нижнего Рахата совсем недавно — в 1972 году.

Несмотря на выходной день, в Рахатинской средней школе нас ждали несколько учителей и учениц. Ждали в темноте, поскольку электричества, как это бывает в Дагестане, на всех не хватает.

Огромная современная школа открыла свои двери в сентябре 2023 года. Она носит имя кавалера ордена Мужества, старшего лейтенанта Башира Лабазановича Сахратулаева, погибшего 8 августа 1999 года при вторжении международных террористов в Дагестан.

История же старой рахатинской школы начинается с 1932 года, когда в селении открыли «Ликпункт». В 2017 году здание школы сгорело из-за короткого замыкания.

* * *

Кабинет, в котором проходят занятия кружка войлочного дела. На стене небольшое войлочное панно, сделанное ученицей для выставки. «Это работа Анипат Магомедовой. Пытаемся из шерсти что-то творить», — поймав мой взгляд, говорит руководитель кружка Патимат Омарасхабовна Магомедова. Она окончила ДГПУ по специальности «дошкольная педагогика и психология». Патимат — потомственная мастерица, её мама и бабушка работали на комбинате по производству бурок. Собственно, а какой другой ответ я мог услышать, находясь в селении, в котором на протяжении столетий все женщины занимались этим ремеслом?

— Бабушка Патимат Чупанова была профессиональной мастерицей. В детстве я слышала её рассказы об артели, о том, какие женщины там работают. Она открылась в 1924 году. Это была серьёзная организация! Её построили специально рядом с речкой, поскольку без воды невозможно работать в таком промысле. Мужчины возили на осле бурки промывать в реке.

— Шерсть, наверно, предварительно мыли?

— Что вы! Шерсть категорически мыть нельзя. Она, конечно, набита пылью и колючками. Но очистка, вычесывание происходят уже в процессе изготовления.

При расчёсывании длинная шерсть отделяется от короткой — всё это вы увидите на комбинате. В процессе раскладки формы бурки мы сначала кладём длинную шерсть, а вторым слоем — короткую. После валяния и других операций мы должны расчесать эту бурку, и тогда длинная шерсть «встанет», а короткая остаётся с внутренней стороны. В бабушкины времена бурки в три слоя «ставили», и они были очень тяжёлые. Это сейчас мастерицы делают их полегче, потому что люди берут в основном на подарок, а не для чабанской работы. А в те времена бурки были настолько плотные, что, говорят, даже пулю не пропускали. Их покупали в основном чабаны и военные люди. Потому что бурка в дороге была и одеждой, и кроватью, и домом — от дождя и холода укрывала. Она весила 6–7 килограммов.

В производстве используют два стандарта — размеры для подростков и взрослых людей. Ширина плеч бурки 80 см, а длина делается по меркам, под заказ.

М. Г.: Какие изменения произошли в производстве бурок за последние десятилетия?

— Многие операции облегчились. Самым тяжёлым был процесс расчёсывания бурки. Теперь появилось оборудование, на котором выполняют эту операцию. А раньше? Вы посмотрите на эту чесалку, на ней такие острые иглы-зубья, что можно пораниться. Сейчас всё это делает станок.

Так как шерсть не мытая, грязная, есть опасность получить инфекцию. Бывает, работницы артели и сейчас получают хронические заболевания. Поэтому директор Сакинат Раджабдибирова добилась для них как для участников опасного производства снижения пенсионного возраста на пять лет.

Вернёмся к буркам. Чтобы шерсть была воздушная, её пропускают через тетиву (лука), по-нашему «ат». Только потом мы её раскладываем по форме бурки на специальном брезенте.

С луком работает Шанисат Абдурахманова. Она в артели 18 лет. Тетива поднимает шерстяные волокна и делает их воздушными. В процессе взбивания шерсти поднимается пыль, попадает в глаза и в органы дыхания, но мастерицы уже привыкли к этим трудностям.

— А вот дочки не занимаются бурками, работают на госслужбе. Сейчас молодые не хотят работать на производстве, не любят ручной труд, — сетует Шанисат.

Патимат Магомедова продолжает:

— Говорят, раньше разводили черношёрстную андийскую породу овец, которую не надо было красить. В настоящее время привозят разнобой, смешанную шерсть. После выделки её окрашивают в чёрный цвет. Белых бурок делают гораздо меньше, потому что для них нужна чисто белая шерсть.

М. Г.: Войлок — благодатный материал для творчества. Какие яркие получаются из него картины! Это набивная техника, которая позволяет привлечь в кружок талантливых учениц, ведь так?

— В школьном кружке я стараюсь девочкам передать теоретические знания, а на практику веду их в артель. Когда я только начинала преподавать, не знала, где найти шерсть разных цветов. Не было нужных материалов, абсолютно ничего не было. Сейчас через Интернет можно заказать шерсть любой расцветки…

Да, вы правы. Знаете, у нас ведь после пожара некоторое время школьные занятия проходили в здании артели. Для занятий кружка я попросила помещение маленького склада, потому что места не хватало. Там стоял сильный овечий запах. И девчонки старались сбежать с занятий, а я должна была чем-то ярким и интересным их заманить. Сейчас у меня хватает учениц, даже перебор бывает в группах. Занимаются девочки в возрасте от 8 до 16 лет.

М. Г.: В советское время при артели готовили учениц?

— Было такое и в моём детстве тоже. Я сама с 8 лет обучалась. Помню, мне было очень интересно на каникулах приходить на производство. В другое время не пускали. В 90-х годах появились «частники», которые зарабатывали на дому. Мама у нас тоже бурки дома шила. Сейчас в артели работает только одна группа. Это несколько женщин, которые выполняют основную работу в ранние часы дня: начинают после первого азана, а домой уходят, когда я иду на работу в школу. Так повелось уже давно, и это позволяет мастерицам заниматься своими делами. Изготовление одной бурки, как правило, проходит в течение нескольких дней. У нас говорят: «одна женщина — одна бурка».

Бурку на комбинате можно сегодня приобрести за 6000 рублей. Папахи по разной цене — от одной-двух тысяч рублей.

М. Г.: А когда бурка изнашивается? Когда её надо менять?

— Когда она становится мягкая. Тогда её надо реставрировать: заново прочесать, намочить в стоячей воде, заново оклейку сделать.

М. Г.: Как вы думаете, в чем сегодня привлекательность вашего ремесла? Ведь это тяжёлый труд?

— Да, тяжёлый… и непривлекательный для современной молодёжи. Мне трудно объяснить. Ведь это изюминка нашего села! Вот смотрите, этот образец, сшитый на подростка (показывает в угол на манекен горца), сделала Хадижат Исраилова. Именно она в своё время изготовила бурку для Фиделя Кастро. Я назвала только одно имя. А сколько ещё известных людей накидывали на плечи наши бурки! Я горжусь, что передаю мастерство своих предков молодому поколению.

Вот и мы с вами отправимся сейчас в артель, где можно будет увидеть всё своими глазами. Но сначала посмотрите наш музей и библиотеку.

М.Г.: Замечательно, я готов.

* * *

Разият Омарасхабовна Магомедова, преподаватель истории и руководитель школьного музея (сестра Патимат):

— Пришла в школу учителем истории в 2002 году и с тех пор начала собирать экспонаты для музея. Это моя инициатива. После событий 1999 года у нас в домах мало что исторического осталось. Старая часть села почти полностью была сожжена. Здесь проводили «зачистку». Старые вещи, которые жители хранили на чердаках, выбросили. Это мизерная часть того, что было. Типично ботлихские изделия из дерева. Остальное, как правило, обменивалось на базарах на бурки или зерно.

Я подготовила когда-то памятный альбом «К 60-летию Победы». Из нашего села на фронт ушли 44 человека. 27 солдат не вернулись с войны. Двое — кавалеры ордена Красной Звезды. Последний ветеран Хизри Исмаилов умер в 2005 году. В Год защитника Отечества у нас прибавились стенды с участниками СВО.

Наши дети привлекаются к работе в музее во внеурочное время. В начальных классах по одному часу в неделю. В этом году я получила сертификат, и наш музей включен в реестр музеев России.

* * *

Идём к книгам. Школа кажется огромной ещё и потому, что в субботу нет занятий. Мы поднялись по тёмной лестнице на второй этаж с помощью фонарика телефона (свет за это время так и не включили).

Нас встретила заведующая школьной библиотекой, филолог Эльмира Магомедовна Алиева. На стеллажах сразу узнаёшь книги дагестанских издательств «Эпоха» и «Дагестан». Сборники Расула Гамзатова и классиков дагестанской литературы на видном месте.

М. Г.: Что известно из литературы, Эльмира, с какого времени в вашем районе начали изготавливать бурки?

— Мне кажется, что с XVIII века, ещё до Кавказской войны. Во всяком случае в исторических документах и на фотографиях середины XIX века они уже присутствуют. По моему мнению, название «андийская» за буркой закрепилось по названию Андийского округа. (Округ был образован в 1861 году из присоединённых к России в 1858–1859 годах аваро-андо-цезских обществ Анди, Бактли, Дидо, Асахо, Карата, Багулал, Цунта-Ахвах, Технуцаль, Тинди, Хварши, Чамалал и Ункратль). Во многих сёлах женщины шили бурки.

М. Г.: А в вашей семье тоже шили?

— Моя мать из селения Алак, а отец рахатинец. Поэтому я «бурочному» ремеслу не обучалась. Только когда приезжала сюда на каникулы к родственникам, ходила с моими двоюродными сестрами в артель и наблюдала, как расчёсывали шерсть и выполняли другие работы.

* * *

Мы вышли из школы и отправились в артель. Как раз в это время небо прояснилось, выглянуло солнце. В горах так часто бывает.

Старое здание комбината с невысокими корпусами цехов построено из дербентского камня (ракушечника). На входе рядом с вывеской предприятия — ГУП «Ботлихская фабрика народных промыслов» — установлена памятная доска: «Рахатинцы благодарят губернаторов Вологодской, Костромской и Ярославской областей за бескорыстную и братскую помощь в восстановлении фабрики».

На комбинате нас ждали мастерицы и школьницы. Запомнили? Здесь женщины заканчивают работу до того, как у вас она ещё и не начиналась. По просьбе Патимат Магомедзагидовой они пришли на рабочее место продемонстрировать все этапы производства бурок.

ПАТИМАТ МАГОМЕДОВА комментировала процессы, а я записывал на камеру.

1. Шанисат Рашидханова на комбинате работает со дня окончания школы. Много лет занималась этой работой дома. Её мама Жалисат была бригадиром в артели, 40 лет стажа.

— Это самая первая работа. Вот это первый сорт, а это второй. Я чесальщица.

М. Г.: У вас нагрузка идёт на руки?

— Да, на руки, шею… На всё. (Смеётся.) День пробегает, руки красные, всё болит!

2. Вот выложили шерсть на брезенте в форме будущей бурки. Брызгаем её горячей водой и равномерно скручиваем до конца вместе с брезентом.

3. Затем вместе с брезентом заготовку переносят на стол и начинают «валять», то есть катать, разминать — в течение 20 минут.

4. Затем брезент убирают и снова валяют 10–15 минут. Очень сложный момент. Надевают на руки нарукавники и носочки, чтобы при валянии похлопывать сверху.

М. Г.: Тяжёлая рука наверно у вас!

Смеются.

5. Дальше, перед тем как мыть бурку, мастерицы берут щётки и в две руки начинают расчесывать верхнюю длинную шерсть.

М. Г.: А направление вычёсывания имеет значение?

— Нет. Сейчас девочки сменят мастериц и покажут этот процесс.

Верхние волокна послушно причёсывались, и бурка как будто стала оживать.

6. Теперь относим заготовку на мойку. Но перед этим нужно её побить. Да-да, именно так: берут за края и на весу начинают колотить по будущей бурке прутьями, чтобы ворс встал. Бьют так, чтобы ушла злость, обида на мужей!

7. Затем заготовку переворачивают коротким ворсом вверх и несут к ёмкостям со стоячей водой (во дворе есть несколько металлических коробов). Пока женщины растягивали бурку над водой, Патимат зашла в цех и вынесла сапоги с высокими голенищами. Обычно мастерицы их надевают и работают стоя в воде. Ученицы и здесь пришли на помощь. На счёт «раз-два-три» они вместе встряхивают бурку и на «четыре-пять» два раза касаются шерстью поверхности воды.

8. Пока стекает вода, заготовку относят в сторону, переворачивают длинными волокнами вверх и кладут на землю (здесь используют ровную площадку, засыпанную гравием. — М. Г.).

Теперь идёт «оклейка». Для этого приготавливается специальный костный клей, который нагревают. Готовят его как обойный клей. После обработки клеем заготовка будет сушиться, а затем отправится к швее.

10. В швейном цеху две мастерицы. Одна работает на машинке, другая вышивает на внутренней стороне белой бурки орнамент, стилизованные башни и поэтическое послание (пожелание). Догадайтесь, чьи стихи? Я спросил у мастерицы Патимат Магомедшапиевой:

— Кому это посвящение?

— Это посвящение любому человеку, которому дарят бурку.

Обычно оно делается с правой стороны внутренней полы бурки. Здесь я вышила одну строфу стихотворения Расула Гамзатова. Если нужно, мы вышиваем имя человека, но уже с левой стороны.

Надписи впервые стали вышивать на бурках в 90-е годы. Этим занималась моя свекровь Патимат Нажмутдинова и научила потом меня. Раньше вышивали простой орнамент, но со временем стали придумывать и использовать более сложные элементы. Это очень трудоёмкая работа: на вышивку на одной бурке уходит целый день. Сложность в том, чтобы строчки не выходили наружу.

Рядом на полу разостлана чёрная заготовка, на которой мелом расчерчены небольшие прямоугольники. Оказалось, что это формы под маленькие бурки, которые изготавливаются для бутылок (подобный сувенирный изыск читатели, наверно, видели в магазинах). В это время вторая мастерица — Марьям Магомедова, занималась шитьём подплечников.

9. Прежде чем зайти в швейный цех, я увидел, как сушатся бурки после покраски. Для этого на территории комбината используют длинную металлическую ограду. Конечно, когда дождливая погода, их собирают и уносят в помещение.

— Мы радуемся, что на наши бурки всегда есть спрос. — Патимат выглядывает из-за шеренги бурок и выворачивает одну из них. — Иногда мне звонят, просят, удивляются, что нет в наличии. Вот так бывает!

10. В швейном цеху две мастерицы. Одна работает на машинке, другая вышивает на внутренней стороне белой бурки орнамент, стилизованные башни и поэтическое послание (пожелание). Догадайтесь, чьи стихи? Я спросил у мастерицы Патимат Магомедшапиевой:

— Кому это посвящение?

— Это посвящение любому человеку, которому дарят бурку. Обычно оно делается с правой стороны внутренней полы бурки. Здесь я вышила одну строфу стихотворения Расула Гамзатова. Если нужно, мы вышиваем имя человека, но уже с левой стороны.

Надписи впервые стали вышивать на бурках в 90-е годы. Этим занималась моя свекровь Патимат Нажмутдинова и научила потом меня. Раньше вышивали простой орнамент, но со временем стали придумывать и использовать более сложные элементы. Это очень трудоёмкая работа: на вышивку на одной бурке уходит целый день. Сложность в том, чтобы строчки не выходили наружу.

Рядом на полу разостлана чёрная заготовка, на которой мелом расчерчены небольшие прямоугольники. Оказалось, что это формы под маленькие бурки, которые изготавливаются для бутылок (подобный сувенирный изыск читатели, наверно, видели в магазинах).

В это время вторая мастерица — Марьям Магомедова, занималась шитьём подплечников.

— Она тоже переняла это мастерство от мамы и работает с 14 лет. Мама работала и в артели, и на дому. В семье четыре девочки, но только Марьям занимается шитьём бурок, — рассказывает Патимат.

Для работы нужны специальные машинки, на которых можно строчить толстые материалы. Пока мы беседовали, Марьям уже прострочила полы бурки, сделала окантовку. Ленту берут не только чёрную, но и красную. Потом швея пришила подкладочную материю. Часть операции делается вручную — как в старину.

М. Г.: Давайте всё же прочтём для наших читателей четверостишье Гамзатова:

В горах дагестанских джигиты, бывало,

Чтоб дружбу мужскую упрочить сильней,

Дарили друг другу клинки, и кинжалы,

И лучшие бурки, и лучших коней…

Почти все мастерицы вспоминали, какой артель была до событий 1999 года. Многие семьи потеряли дома, имущество. Пострадала и артель. Раньше в ней работали 60–70 мастериц, а сейчас всего 6–7. Но работа продолжается. Несмотря на тяжёлый труд, женщины находят время для шуток. Их открытые лица и натруженные руки вызывают большое уважение. Да, бурку сейчас накидывают только в момент «дарения», а потом о ней забывают. А я точно не забуду острые иглы чесалки, тетиву лука и валяние бурки. Ремесло, которое почти не изменилось за несколько столетий и сохранилось только здесь, в небольшом селении Рахата.

* * *

Из комбината мы отправились смотреть водяные мельницы. Вновь полил дождь. Патимат Магомедзагидова привела меня в царство урбеча. Здесь и небольшой пруд с лебедями — прямо средневековая гравюра! Хозяйство с пятью мельницами принадлежит Юнусу Магомедовичу Саадуеву. Его сын Магомед организовал поставки рахатинского урбеча за границу.

На речке в пределах селения работает больше 10 таких мельниц. В помещениях аромат непередаваемый.

* * *

К баночкам урбеча из Гаквари добавился рахатинский. Они в течение месяца каждый день напоминали о замечательной командировке в Цумадинский и Ботлихский районы.

Домой меня вёз рыжий таксист на старой «Волге», в старомодных казачках. Он безостановочно курил и выяснял отношения по телефону с давним корешем. Горы погружались в темноту. Сколько удивительных мест остаётся позади! Огни плывут по изгибам реки, поднимаются вверх по склонам гор. Я всё же, кажется, успел «объять необъятное»… До свидания, Рахата!