«Диалог “Россия – исламский мир”: общее культурное наследие как основа сотрудничества»

Актуальные вопросы становления системы исламского образования в Российской Федерации обсудили в рамках международной научно-практической конференции «Диалог “Россия – исламский мир”: общее культурное наследие как основа сотрудничества».

На пленарной сессии конференции выступили Р.Н. Минниханов – председатель Группы стратегического видения «Россия — исламский мир», Раис Республики Татарстан; М.-С.М. Магомедов, заместитель руководителя Администрации Президента Российской Федерации; Казем Джалали, чрезвычайный и полномочный посол Исламской Республики Иран в Российской Федерации, и другие почетные гости. 

Исполняющий обязанности директора Института востоковедения РАН, доктор исторических наук А.К. Аликберов в своем выступлении, говоря об изучении рукописного наследия и важности его сохранения, представил две замечательные книги, недавно выпущенные редакцией «Восточная литература» ФГБУ «Издательство Наука»: переводы с арабского сочинений «Диван ал-Мамнун» и «Джираб ал-Мамнун» видного мусульманского ученого и просветителя Гасана Алкадари.

С самого своего основания «Восточная литература» многие десятилетия публикует письменные памятники культурного наследия народов Востока. Такие издания — мосты между поколениями и культурами. Приятно, что они отмечаются на мероприятиях подобного уровня. Редакция продолжает публиковать труды и переводы наших ученых-востоковедов для изучения и понимания восточного мира», — отметила руководитель редакции «Восточная литература» ФГБУ «Издательство Наука» Светлана Аникеева.

Сочинения Гасана Алкадари (1834–1910), дагестанского мыслителя, богослова и поэта, написанные на арабском языке, отражают культурную и духовную жизнь Дагестана второй половины XIX — начала XX века и охватывают широкий спектр тем: от мусульманского права и географии до астрономии, логики и грамматики арабского языка. Научный руководитель этого проекта — академик РАН А.А. Гусейнов. Издание адресовано как специалистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей и исламской культурой Дагестана и Северного Кавказа.

Организатором мероприятия выступила Группа стратегического видения «Россия — Исламский мир» при поддержке Института востоковедения РАН и Международной исламской миссии.

Академик Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов поделился своим мнением о «Джираб ал-Мамнун» и его авторе.

Перед нами русский перевод посмертно изданной книги Гасана-эфенди ал-Алкадари (1834–1910) «Джираб ал-Мамнун», написанной на арабском языке, подготовленной и изданной впервые его младшим братом Магомедом-эфенди в 1913 г. в г. Темир-Хан-Шуре в типографии Мухаммада Мирзы Мавраева. Перевод выполнен Хизри Алибековым, научным сотрудником сразу двух академических центров — Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН и Института востоковедения РАН. Представленный впервые на русском языке, данный труд обретает новую жизнь.

Нельзя сказать, что до настоящего времени он оставался в полном забвении. Сама книга представляет собой собрание ответов на вопросы, с которыми к Гасану Эфенди как к авторитетному ученому обращались его современники. Тем самым она уже была включена в интеллектуальную и духовную жизнь людей еще до того, как была собрана и издана в качестве самостоятельного труда. Ее бережно хранили библиофилы, к ней иногда обращались специалисты. Новое поколение исследователей (Ш.Ш. Шихалиев, И.Р. Насыров) положило начало изучению этого труда и его роли в развитии отечественной мысли. Опубликована ли подборка суждений Алкадари о фикхе?

Тем не менее, из-за бурных процессов культурной революции, начавшихся в советском Дагестане и накрывших своими волнами старую арабоязычную ученость (введение новых алфавитов, культивирование национальных языков, переход на русский язык как язык высокой культуры и межнационального общения, антирелигиозная ориентация общественного сознания), книга оставалась в тени. Сегодня, доступная уже в русском переводе и в изменившихся условиях идеологического плюрализма, в том числе более взвешенного отношения к прошлому, она может проявить свою скрытую творческую энергетику и стать фактором, позволяющим нам полнее осознать основания и традиции нашей культуры, интеллектуальной и духовной истории.

Говоря о нашей культуре и истории, я имею в виду дагестанскую, точнее общедагестанскую культуру и историю, так, как это понимал и воплощал в своем творчестве ал-Мамнун (псевдоним Гасана Алкадари). «Джираб» — третья его книга, которая выходит в русском переводе и является его голосом, доходящим до наших дней из второй половины XIX — начала ХХ в.

Первая книга — «Асари Дагестан» (1929 г., пер. Али Гасанова) — представляет собой первое наиболее полное собрание и систематизацию исторических сведений о Дагестане. Дело не только в полноте и систематизации знаний о Дагестане и не только в том, что это первый подобный свод знаний о Дагестане, а прежде всего в том, что в ней Дагестан впервые в науке был выделен как целостное образование, а дагестанцы — как единый народ со своей исторической судьбой. Не просто как географическое или этнографическое понятие, не только как обозначение перекрестка людских потоков прошлого, а именно как самостоятельный и суверенный субъект истории.

Второй книгой стала его автобиография «Диван ал-Мамнун» (2020, пер. Ильшата Насырова) — поэтическое осмысление своей жизни, её превратностей и человеческого наполнения на фоне крутого поворота в жизни Дагестана, войн, восстаний и новых геополитических перспектив. Она дает культурный срез эпохи в том виде, в каком он отразился в трудах и переживаниях одного из её активных представителей.

Если «Диван» говорит о том, что делал, от чего страдал и чему радовался ал-Мамнун, то «Джираб» — о чем он думал. Эта книга состоит из 38 самостоятельных небольших сочинений, написанных на арабском языке, первое из которых датировано 1860 г., а последнее завершено за два с половиной месяца до кончины в 1910 г. Она сопровождала его интеллектуальные занятия на протяжении 50 лет, всей сознательной жизни, и является основным документом, позволяющим наиболее точно охарактеризовать роль и место Гасана Алкадари в истории нашей культуры, общее идейное и тематическое содержание его творчества.

Просвещение как человеческий идеал и историческая эпоха

Алкадари был мусульманским ученым, философом, историком, поэтом. Он оставил заметный след в этих областях духовной деятельности, каждая из которых заслуживает отдельного разговора. Но вместе с тем есть нечто, что объединяет все грани творчества Алкадари, поднимая его на уровень исторически значимого общественного явления. Гасан-эфенди Алкадари обозначает начало эпохи дагестанского просвещения. Именно в этом качестве, в качестве ученого и учителя, он вошел в сознание народа — в лезгинский (и, возможно, не только лезгинский) фольклор, запечатлен в стихах его великого современника и друга Етима Эмина.

У прославленного народного ашуга Сулеймана Стальского есть ядовитое стихотворение, в котором он высмеивает характерные нравы и привычки каждого из ближайших семнадцати аулов его родного края (Кюре, Кюринского округа). В нём он, имея в виду Гасана-эфенди и ради него, делает редкое исключение для его родного аула Алкадара, который, хотя и имеет свои недостатки (мал и беден), тем не менее, «является местом науки и образования» («Илим, чьам тарсар чка я!»). Заслуга Алкадари состоит в том, что, помогая распутывать трудности арабской филологии, казусы фикха, тонкости философии ашаритов, споры в рамках местных обычаев, разъясняя новейшие достижения астрономии и т. д., он освещал своим современникам путь светом знания. Один из его корреспондентов, приветствуя его, назвал имамом местного края. Да, действительно, если пользоваться исламской лексикой, его можно назвать имамом Дагестана.

Это и будет означать, что он был дагестанским просветителем, мудрым наставником и учителем дагестанцев. Чтобы ответить на вопрос, что это значит, почему именно Гасан Алкадари (надо думать, не только он, и наверняка не только он, но он непременно!) заслуживает этого звания и в чем заключалась его просветительская миссия, следует разобраться в самом понятии просвещения.

О просвещении как об исторически содержательном понятии, определенном качественном состоянии человека и общества мы знаем из европейской интеллектуальной традиции. Оно обозначает определенную эпоху перехода общества из сословного и полуобразованного состояния к состоянию демократических отношений и всеобщего образования. Просвещение имеет ряд признаков, специфичных именно для европейской истории и цивилизации (конфронтация с господством религии, расцвет индивидуализма, мировоззренческий плюрализм, толерантность публичного поведения и др.). Вместе с тем в нем есть некая универсальная историческая основа, которая свойственна всем цивилизациям и порождает их разнообразие, подобно тому, например, как универсальная способность речи реализуется в многообразии языков или структурное единство человеческой телесности получает выражение в особенностях ее антропологических воплощений и, в конечном счете, в единственности тела каждого индивида.

Сформулировать эту основу не так просто. Её, как можно предположить, составляют два базовых принципа: а) господство рационального взгляда на мир, б) самостоятельное, индивидуально-ответственное поведение. Эти разнонаправленные принципы внутренне связаны между собой и в своём неразрывном противоречивом единстве (именно в единстве, когда рациональный взгляд, а не слепые эмоции, и индивидуально ответственное поведение, основанное на взвешенных и доказанных суждениях, а не на слепой вере, становятся основой индивидуального поведения) составляют «мистику» человеческой свободы, её красоту и величие. Как сказал Иммануил Кант: «Просвещение есть выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по своей вине», — провозгласив его девиз: «Имей мужество пользоваться своим собственным умом!».

В какой мере так понятый идеал просвещения, соединяющий в один человеческий клубок ориентацию на научное знание с опорой на собственный разум, применим к тому, что делал Гасан Алкадари и выразил в данной книге?

«Джираб ад-Мамнун» как зеркало своей эпохи

«Джираб ал-Мамнун» как произведение вписан в исламскую литературную традицию. Сама традиция в данном случае задает определенную интеллектуальную диспозицию. Если исходить из более привычных для нас жанров европейской традиции, данная книга отличается как минимум двумя бросающимися в глаза особенностями.

Во-первых, она представляет собой ответы на вопросы. Речь при этом идет не о художественной форме, не о литературном жанре, не о воображаемых вопросах в качестве риторической фигуры речи, а о настоящих вопросах вполне реальных и хорошо известных лиц. В данном случае те, кто задаёт вопросы, прямо определяют предмет и идейный фокус книги, соучаствуют в её содержании. Вопросы исходят не от особых лиц, наделённых правом задавать вопросы в законном ожидании получить на них ответ, а от обычных думающих людей из ничем не ограниченного числа современников. Они показывают, чем были озабочены люди той эпохи и насколько им было важно получить рационально осмысленный и авторитетный ответ на то, что их беспокоило. Вопросы в данном случае являются периферийными точками активности общественного сознания и в своей сумме, если она складывается свободно (естественно) и является достаточно большой, дают представление о его состоянии.

Во-вторых, собранные в данном произведении отдельные сочинения не связаны между собой. Вопросы, которые определяют их содержание, заданы разными людьми по различным поводам. Они собраны в одной книге, подобно тому, как, например, путешественник складывает разные вещи в свой дорожный чемодан.

Их объединяет только то, что их авторы принадлежат к одному обществу, и все они адресуются одному, вполне реальному человеку из селения Алкадар, по имени Гасан, с целью узнать его авторитетное мнение. Ответы на вопросы, в форме письменных текстов, были даны этим человеком и в определенное, точно обозначенное время отправлены адресантам. В данной книге они собраны автором задним числом, теперь уже в качестве вех его интеллектуальной деятельности. Точкой сбора этих разнородных (по тематике, объему, основательности и другим параметрам) сочинений, основанием, в силу которого они собраны в одной книге, является их автор — Гасан Алкадари, явленный тем самым в многообразии своей общественно ориентированной просветительской деятельности.

Предлагаемое сочинение, благодаря своему замыслу, истории появления и содержанию, вполне может считаться основным документом, позволяющим нам судить о том, почему Гасана Алкадари следует считать просветителем, и, более конкретно, дагестанским просветителем. И далее, почему оценка его интеллектуальной деятельности как просветительской поднимает её на уровень исторически значимого явления. Осознание этих вопросов напрямую зависит от понимания эпохи, в которую довелось жить Гасану Алкадари.

Поворотная веха в истории Дагестана

Время его зрелости и самостоятельной жизни пришлось на вторую половину XIX в., которая явилась поворотной вехой в истории Дагестана, коренным образом изменившей геополитическую ориентацию и бытийные основы жизнедеятельности его народов. Решающим фактором стало окончание 25-летней национально-освободительной вооруженной борьбы под руководством Шамиля, завершившейся почетным пленением последнего в 1859 г. и присоединением самого края к Российской империи. Если кратко выразить самую общую историческую суть движения Шамиля, то она определялась двумя взаимно связанными целями, кодальное теократическое общественное устройство. Шамиль был не только великим воином и полководцем, но и выдающимся государственным деятелем, стремившимся внедрить в общественную жизнь народов Дагестана демократические начала в форме единых правовых основ шариата.

Шамиль в сознании народа и тогда, когда он возглавлял вооруженную борьбу, и тогда, когда был пленен, и во все последующие годы воспринимался и воспринимается как герой, выразитель его духа и идеалов — и не только в сознании аварцев, что легко понять, ибо не всем народам выпадает счастье иметь таких героев, но и в сознании всех народов Дагестана. Но тем труднее, сложнее и даже трагичнее сложилась реальная ситуация, в которой оказались народы Дагестана после него. Они должны были опытом своей повседневной жизни, своими молитвами и чаяниями ответить на вопрос: рассматривать ли случившееся как поражение, неудачу на их пути и искать возможности для того, чтобы возобновить дело Шамиля, или принять сложившуюся реальность как новые возможности, начало другого пути, что открыла перед ними история (говоря народным языком, дал Аллах и открыла таинственная судьба)? Дагестан оказался перед выбором: противостоять ли сложившейся судьбе, считая ее злой и несправедливой, или принять ее, довериться ей и пойти навстречу? Именно так был поставлен вопрос самим ходом жизненных обстоятельств, и на него должна была ответить духовная элита.

Один ответ воплотился в опыте высокого, хотя и безрассудного, мужества, каким стала попытка воссоздать имамат и взять реванш в ходе антиправительственного восстания 1877 г. Это восстание, которое было подавлено самым жестоким образом, обернулось огромными разрушениями и репрессиями, принесло большие бедствия народу. Другим ответом стало предложенное открытое, искреннее сотрудничество с новыми властями, нацеленное на улучшение качества жизни, поиск передовых форм ее организации в рамках тех перспектив развития, которые открывались для Дагестана в Российской империи.

Гасан Алкадари был одним из тех, кто первым осознал и открыто пошел по второму пути, увидев новые возможности для Дагестана в изменившихся условиях — условиях соединения его судьбы с судьбой России. Он принял и, можно сказать, даже приветствовал присоединение Дагестана к России. Как индивид, он сотрудничал с царской администрацией, чтобы облегчить людям адаптацию к новым порядкам. Как мыслитель, он обосновывал новые возможности, которые в составе России открылись перед дагестанцами, прежде всего приобщение к современной науке, знаниям, техническому прогрессу. При этом он высоко ценил Шамиля, его борьбу, он даже по-своему понимал и сопереживал восставшим, которые решили вновь пойти по его пути, и сам он, как известно, за сочувствие им был подвергнут административной ссылке. Его позиция заключалась в том, что наступили новые времена, новая эпоха, и Дагестану, оставаясь Дагестаном, предстоит идти в другом направлении — именно этого не поняли вдохновители восстания 1877 г. («По невежеству своему бедный народ вы обрекли на погибель, ведь и дороги в каждый век мостят на свой особый лад», — написал он, обращаясь к ним.) Наступившее время он считал временем просвещения, нового взгляда на мир, который требует того, чтобы люди учились, в своей деятельности опирались на знания, а в своих действиях — на свой ум и рациональные суждения. Его собственная интеллектуальная деятельность, результаты которой собраны в «Джираб ал-Мамнун», развивалась именно в русле такого понимания.